Привет родной, я давно ничего не писала... Но, знаешь, слова бодрят, будто дают мне новый глоток воздуха - чистого, свежего...
Кажется, что мой танец на краю обрыва никогда не кончится. Знаешь, в последнее время, я собираю себя по частям, и это в буквальном смысле. Знаешь, подбиты крылья, порвано платье из шёлка. Кажется, что я рушу всё, к чему прикасаюсь... Знаешь, когда впервые осыпались мои стены, когда впервые в груди заглохло, я испугалась, застыла на месте, будто бы фотокарточка. И смотрела в закат, лето запахло вишней, песнями, звёздным небом. Я хотела бы написать об этом, но уже ничего не помню. Видел, как сердце моё, скомканное, уже потухшее камнем лежало на влажной траве? Я после вложила его обратно... Видел ли ты, как потели мои ладони, как бился сердечный ритм, как до боли сжимались веки... помнишь, как зубы мои крошились, челюсти стискивались так, будто я алмазы в мелкую пыль дроблю?..
Знаешь, сейчас я научилась почти не кричать, даже плакать умею тихо, чтобы не выть, как последняя сука. Мне только двадцать, а я уже этому научилась. Помнишь, как раньше во мне не стихало пламя, как я заходила в метро, в наушниках врубала музыку на полные динамики, казалось, перепонки полопаются; и начинала двигаться в такт. Помнишь, как я сбегала из дома, чтобы смотреть на небо, чтобы ещё поверить, что всё возможно. Что всё будет так, как надо. Правильно... Как я курила за поворотом от школы, затягивалась и обязательно кашляла. Так и не научилась курить "правильно". Помнишь, как я первый раз поцеловалась, а потом весь вечер думала в чём же смысл; и почему всем так нравится, а меня тошнит... Но сейчас смешно даже об этом писать.
Я смотрю на своё отражение в стекле... Темные волосы ( я не хочу различать цвета - устала), мелкие морщинки под глазами, такой знакомый прищур. Сегодня я одета в чёрную удлиненную куртку, чёрные джинсы, чёрные ботинки. Ничего интересного и экстраординарного. Двадцать лет , это когда уже в минус три носишь шапку и перчатки, потому как боишься простудиться - моментально вылетишь из ритма и обязательно упустишь что-то важное , обязательно нужное. Такое ныне не допускается. Либо ты первый, либо ты говно. А ещё на ветру очень сильно у меня начала трескаться кожа рук - выглядит некрасиво , приходится постоянно с собой носить маленький увлажняющий крем.
Двадцать лет - это когда приходится врать родителям, что работаешь только на одной работе и все успеваешь. А на деле, днём ты работаешь в сетевом магазине одежды, сразу же после смены бежишь на учебу, а ночью танцуешь в клубе (не всю ночь, только пару часов), и тебе этого как-то хватает, чтобы рассчитаться с долгами и скромно прожить этот месяц, а потом следующий. И так весь год, а там и жизнь... На самом деле, каждый из нас находится в вечном беге. Все мы куда-то бежим и вечно опаздываем. Знаешь, просыпаясь, иногда с таким трудом пытаюсь влезть в свою оболочку, как в старые маленькие джинсы. И никто не видит, как я челюсти стискиваю, как заставляю себя улыбаться. Знаешь, падать всегда получается красиво.
А сейчас я хочу, чтобы ты смотрел на танец на краю обрыва.
Кажется, что мой танец на краю обрыва никогда не кончится. Знаешь, в последнее время, я собираю себя по частям, и это в буквальном смысле. Знаешь, подбиты крылья, порвано платье из шёлка. Кажется, что я рушу всё, к чему прикасаюсь... Знаешь, когда впервые осыпались мои стены, когда впервые в груди заглохло, я испугалась, застыла на месте, будто бы фотокарточка. И смотрела в закат, лето запахло вишней, песнями, звёздным небом. Я хотела бы написать об этом, но уже ничего не помню. Видел, как сердце моё, скомканное, уже потухшее камнем лежало на влажной траве? Я после вложила его обратно... Видел ли ты, как потели мои ладони, как бился сердечный ритм, как до боли сжимались веки... помнишь, как зубы мои крошились, челюсти стискивались так, будто я алмазы в мелкую пыль дроблю?..
Знаешь, сейчас я научилась почти не кричать, даже плакать умею тихо, чтобы не выть, как последняя сука. Мне только двадцать, а я уже этому научилась. Помнишь, как раньше во мне не стихало пламя, как я заходила в метро, в наушниках врубала музыку на полные динамики, казалось, перепонки полопаются; и начинала двигаться в такт. Помнишь, как я сбегала из дома, чтобы смотреть на небо, чтобы ещё поверить, что всё возможно. Что всё будет так, как надо. Правильно... Как я курила за поворотом от школы, затягивалась и обязательно кашляла. Так и не научилась курить "правильно". Помнишь, как я первый раз поцеловалась, а потом весь вечер думала в чём же смысл; и почему всем так нравится, а меня тошнит... Но сейчас смешно даже об этом писать.
Я смотрю на своё отражение в стекле... Темные волосы ( я не хочу различать цвета - устала), мелкие морщинки под глазами, такой знакомый прищур. Сегодня я одета в чёрную удлиненную куртку, чёрные джинсы, чёрные ботинки. Ничего интересного и экстраординарного. Двадцать лет , это когда уже в минус три носишь шапку и перчатки, потому как боишься простудиться - моментально вылетишь из ритма и обязательно упустишь что-то важное , обязательно нужное. Такое ныне не допускается. Либо ты первый, либо ты говно. А ещё на ветру очень сильно у меня начала трескаться кожа рук - выглядит некрасиво , приходится постоянно с собой носить маленький увлажняющий крем.
Двадцать лет - это когда приходится врать родителям, что работаешь только на одной работе и все успеваешь. А на деле, днём ты работаешь в сетевом магазине одежды, сразу же после смены бежишь на учебу, а ночью танцуешь в клубе (не всю ночь, только пару часов), и тебе этого как-то хватает, чтобы рассчитаться с долгами и скромно прожить этот месяц, а потом следующий. И так весь год, а там и жизнь... На самом деле, каждый из нас находится в вечном беге. Все мы куда-то бежим и вечно опаздываем. Знаешь, просыпаясь, иногда с таким трудом пытаюсь влезть в свою оболочку, как в старые маленькие джинсы. И никто не видит, как я челюсти стискиваю, как заставляю себя улыбаться. Знаешь, падать всегда получается красиво.
А сейчас я хочу, чтобы ты смотрел на танец на краю обрыва.
