Весь парк виден как на ладони. Вон там старушка выгуливает собак, и парень курит так медленно, будто бы пламя совсем не спешит закончить табак. Справа идут они - счастливые - в одну ногу, под какой-то сособенный ритм и звук. И она смеется, будто бы ей осталось так долго жить, а не умирать. У них улыбки белые, как чеснок - светятся. И сияет огонь внутри. И он так нежно заправляет волосы за висок. Посмотри... Вон кто-то сидит, взглядом пронизывает насквозь весь парк. Кажется, будто бы слезы хлынут по бледным щекам. Но он еще держится, хоть и жизнь скручивает хребет, оставляет седыми волосы, одевает в широкие куртки, свитера протертые в рукавах. И проматывает нас, словно стопку старых касет.
Я держу удар, и спину держу, и держу темноту внутри. Это просто весна, снова пронизывающий насквозь апрель. И его надо пережить. А еще пережить тебя, чтобы не проиграть войну и не сдаться так быстро в плен. Я - окей. Я уже ничего не боюсь. И пытаюсь почти не врать. Я будто бы вызженная земля, в горло уткнувшееся копье. Я ни твоя, ни его - я ничье.
Хочется, чтобы внутри меня играл чистый рок, вечерами джаз. Не писать от того, что болит внутри, не додумывать окончания для сказанных фраз, завершения давно прОжитых дней. И не жить назло. И не ждать звонка до полуночи - все равно не наберешь, ты горд. И мне кажется, просто глуп. Хочется просто жить. Растворится в городе, как сплошной туман. Не залечивать раны книжными заголовками - мол, что скоро тебя полюбят, ты полюбишь в ответ. И наступит такой хэппи энд. В реальности же - только погладят по голове и запишут тебя под номером 36.
