Глоток воды...

Глоток воды, стук в дверь, окно,
Погасший монитор, листы бумаги.
Все дураки, а жизнь кино,
Дни и мгновения лишь пазлы.

От лампы свет и тишина, 
Горячий чай, стихи, блокнот.
Сон не приходит до утра,
Не спит уставший кот.

Грусть, одиночество, тоска,
Почти что переполнили весы.
Вновь ожидание звонка.
Сотри, забудь, прости... 

Чувствовать пустоту.

"Я долго стоял
У безжизненного причала,
Я видел лишь пустоту:
А море смотрело в глазницы
И громко о чём-то кричало..."

Я даже не знаю, о чем написать. Со мной такое впервые: в голове крутится миллионы мыслей и в то же время какая-то пустота растворяет каждую из них. Пустота, кажется, скоро выльется из меня наружу в этот несправедливый мир. Я сейчас ничего не чувствую. Такое бывает, когда устаёшь от жизни. И такое бывает, когда разочаровываешься в тех людях, кому доверял. Ты защищаешь их грудью, а получаешь нож в спину. Такова жизнь, к сожалению. Я пытаюсь убивать в себе чувства, точнее их смесь, под названием любовь. Один раз обожглась и теперь никогда не позволю разжечь в моём сердце пламя. Хватит! С этого момента я перестаю любить. Раз, два, три. Я знаю, как это - слишком болезненно - раны до сих пор кровоточат. С этого дня я перестаю ненавидеть. Мои чувства теперь не тире и не многоточья. Мои чувства теперь пробелы. 

Что я выяснила за период моего одиночества? То, что человек находит время для того, что действительно хочет. Если тебе кто-то не пишет, не звонит - значит не хочет. Всё просто. Знаешь, сейчас я чувствую какое-то полное одиночество, близкое к нервному срыву или отчаянию. Нет, в целом, мне комфортно быть одной. Но не сейчас. Знаешь, хочется, чтобы кто-то иногда обнимал, поправлял волосы, писал "доброе утро" и слушал мои бесконечные тексты. Знаешь, хочется иметь кого-то, кто бы непременно говорил, что "всё получится" и смотрел на тебя с восхищением... 

Раз, два, три - по вечерам я слушаю только звук часов. Ничего больше. Вся музыка мне напоминает о прошлом. Я не знаю, что за окном, я несколько дней не выходила из дома. Я ничего не могу делать. Я не могу даже писать, понимаешь, это, значит, предел... У меня нет аппетита, мне не приятен даже запах еды. Я не хочу ничего. Пустота. Точка. Конец... А в целом, у меня всё в порядке. И да, тебя это не должно волновать. 

Мы убиваем время.

" И пока мы сжигаем дни, когда нужно сжигать другое;
Нам - прекрасным и молодым так легко обниматься с болью. 
Как любимых ни карауль, сам ударишь еще словами;
Мы так сильно боимся пуль, что берём и стреляем сами..."

Посмотри, как мы убиваем время, разрезая его на тонкие полосы - года, месяца, недели, дни, часы, минуты, секунды. Тик-так. Мы видим лучшие моменты нашей жизни через экраны телефонов и камер, а после ещё гордимся, мол, будут фото и можно поставить в рамку. В наше время, если нет фотографий, значит нет воспоминаний. Но мы теряем нечто настоящее, вкусное. Мы теряем саму жизнь. Мы теряем время в тот самый момент, когда начинаем вспоминать прошлое или думать о будущем. Понимаешь? Ты понимаешь меня? Нужно жить настоящим. 

Мы убиваем сегодня. Вскрываем вены, время сочится на пол. Мы пишем друзьям сообщения, мы не видим их месяцами. Давай убьём эту ночь, заставим её волнами струиться в прошлое, но не будем снимать на камеры. С особой жестокостью мы будем стрелять в минуты, каждые две секунды выстрел. Бах. И тишина. И пусть пули мимо нас буду лететь, навевая грусть бесчинным визгом. Давай сбросим с моста наши мысли, мечты и планы. Давай будем просто глазами зверя смотреть на часы, отбивая пальцами, каблуком тот ритм. Тик-так, тик-так, тик так.

А может быть мы остановим время? 

Между нами.

Все порой совершают
глупости,
только разный у них
габарит:
одни Мастера сжигают
рукописи,
а другие... -
своих Маргарит.

Всё, что я расскажу тебе, пусть останется между нами. Садись. Давай ещё раз посмотрим на эти старые фото. Я открываю дверь шкафа, становлюсь на стул и с самой высокой полки достаю пыльную, в царапинах коробочку. Я протираю её ладонью и подношу прямо к своему лицу, вдруг непроизвольно останавливаю дыхание, смотрю в одну точку, немного скашивая глаза. Со стороны, наверное, это выглядит достаточно смешно. Но ты даже не знаешь, что в этот миг происходит у меня внутри. Я достаю первую фотографию, тяжело вздыхаю и начинаю тебе рассказывать, что было между нами... Знаешь, она была самой обыкновенной. Она любила пить кофе поздно вечером, а потом жаловалась, что плохо спит. Очень часто ложилась под утро, потому что хотела закончить картину или начинала писать новую, или же печатала тексты. "Она много думала, возможно от этого и была несчастна. В её глазах я всегда читал грусть. Она как-то наиграно смеялась и произносила слова. Возможно, она забыла как это - смеяться по-настоящему. Она доверяла всем, такая наивная. В каждом человеке пыталась найти что-то хорошее. Она была самой обыкновенной. Но что-то в ней было не так. Может этим она мне и нравилась?"

На фото ты видишь девушку, лет восемнадцати, с длинными русыми волосами, которые слегка завиваются на концах; и пристально смотрящие зелёные глаза (иногда я отворачивал эту фотографию к стенке, когда ко мне приходили другие, а иногда я, наоборот, ставил её напротив себя и читал ей свои стихи. Она молчала и слушала. В эти слегка прищуренные глаза я мог смотреть часами, тогда время для меня совершенно ничего не значило. Именно в этих глазах я видел больше правды, чем во всем мире. Именно в запахе её волос я был готов бесконечно долго купаться, а потом так же бесконечно смотреть на неё и ловить едва заметную улыбку; такую улыбку, когда уголки губ только слегка поднимаются, но глаза уже готовы смеяться от счастья... или плакать. Глаза полные боли и отчаяния, готовые пролить горячие слёзы в эту же минуту. Знаешь, я помню, как мы с ней стояли у моря, дул сильный ветер, разгоняя волны ещё сильнее... Я тогда посмотрел на неё и сказал, что женюсь. Обязательно женюсь и никогда не позволю ей плакать. А она отвернулась и отошла от меня на пару шагов вперед, прикрывая лицо руками. Я тогда ничего не понял. Но лучше бы, действительно, она отошла от меня, как от пропасти. Она любила меня и не боялась упасть. А зря...

Когда я смотрел ей в глаза, я видел, будто там живет маленький мальчик, который держит в своих ручонках автомат и никого не подпускает к себе так близко, как меня. Я это, правда, ценил. Но при этом я всегда чувствовал в ней какую-то тревогу, а иногда даже замечал беспокойный взгляд, который перескакивает с одного предмета на другой и совершенно не может остановиться. Она редко смеялась и часто смотрела на часы - спешила. Но куда? Зачем? Я не знаю, любил ли я её тогда... Но сейчас, сейчас я могу сказать тебе, что определенно чувствую тоску и какую-то дикую боль, которая с годами становится только сильнее и грызет меня изнутри. Ты не поверишь, но она никогда не брала меня за руку. Либо делала это так редко, что я не помню. Но я помню то, как она подходила ко мне совсем близко, запускала длинные пальцы в мои волосы и горячо целовала в лоб, словно ребёнка. Поначалу меня это удивляло, но потом я привык. Теперь мне этого не хватает... 

Но было и то, что я в ней ненавидел. Она слишком много думала и поэтому казалась грустной. Она любила молчать. Могла даже несколько дней со мной не разговаривать, а потом проснуться среди ночи, включить свой компьютер и начать строчить бесконечные тексты, стуча пальцами по клавиатуре, выделяя слова, заменяя буквы, щёлкая мышкой. И я просыпался тоже. Мне не нравилось, что она хотела мной полностью обладать, как вещью. А я, я люблю свободу. Я ничей, понимаешь? Знаешь, она написала мне так много текстов, а я прочитал всего лишь два, просто дальше не смог. Я чувствовал то, как я медленно убиваю каждую клеточку её хрупкого тела. Я видел, как эта любовь причиняет ей боль и уже тогда знал, что эти чувства наверняка нас задушат. 

"Я не буду тебе врать, что до конца разлюбил её. Знаешь, у мужчин так принято: если мы расстаемся с женщиной, которую любили, мы уже не признаём этого вслух. Обходим стороной свои настоящие чувства и говорим только о том, какими мы были разными, и что для того, чтобы окончательно убедиться в этом, понадобилось несколько лет пожить вместе. Не что иное, как ложь, под которой глыба гордости. В действительности, в глубине души, все иначе, не так эгоистично. Мы тоже тоскуем, тоже мечемся в постели от наплыва воспоминаний. Мы тоже, как и вы, женщины, ищем родное лицо в толпе. Чем отличается женская тоска от мужской? Мы предпочитаем забываться. На пару недель убегаем к “промежуточным” женщинам – они нас целуют, удовлетворяют, помогают забыться. Но в постели мы никогда не смотрим таким женщинам в лицо. Боимся увидеть в них черты той, которую любим по-настоящему. Той, в которой видели мать своих детей..."

Уже несколько лет, как я не могу её забыть. Чья это вина? Она мне снится, постоянно крутится в моих мыслях; и я знаю, что как только попытаюсь её забыть, она снова появиться в моей жизни. Тем летним вечером я возвращался с очередного свидания, было достаточно поздно, и вдруг я увидел, как на проезжает мимо меня на велосипеде. Я вернулся, чтобы... не знаю, меня тянуло. Тут я заметил, что она тоже пошла ко мне навстречу. Такая родная и одновременно такая далёкая. Я подошёл к ней, сам не зная зачем. Я не смог смотреть ей в глаза. Я задавал самые обыкновенные вопросы, но я хотел услышать только один ответ - "я по тебе скучала". Но нет, ничего такого она не сказала. Она улыбалась и выглядела счастливой, когда рассказывала про своего парня. У неё теперь есть парень? Надолго ли? В этот момент во мне рождалась какая-то необыкновенная злость и ревность. Я не мог оторвать от неё свой взгляд и она это чувствовала, но уже не краснела, как раньше; не отворачивала лицо...

"Я столько раз пытался прекратить общение, он она напоминала о себе снова и снова. Я не люблю ее. Я пытаюсь внушить себе это. Я устал искать ей замену". Поначалу алкоголь заглушал эту боль, заполнял пустоту в душе, но потом мне становилось только хуже. Я стал реже возвращаться домой, я не мог найти себе места. Знаешь, такое бывает, ты живешь, но чувствуешь себя мертвым, а сама жизнь будто утратила для тебя всякий вкус. Понимаешь, я потерял интерес совершенно ко всему, я был зациклен только на ней и мысли мои постоянно кружились над её образом. Мне уже было не интересно проводить время в компании старых друзей, я перестал ходить в кабаки и бары, даже работа мне не приносила теперь удовольствие. Я не хотел, чтоб меня любили, и сам не мог, просто не мог никого полюбить. Ни одна мне не смогла заменить её. "Я бросал тех, кто любил меня, я делал так же больно им, как и она сделала мне. Любовь - это нож, который вонзили в сердце и копаются им внутри".

Я слишком поздно понял, что больше никто никогда меня не будет так любить, как любила она. В жизни так часто бывает. Мы не ценим, когда имеем. Мы можем жить с человеком, проводить с ним время, но не признаваться самому себе и уж тем более ему или ей, что любим. Вот только, когда мы кого-то теряем, мы совершаем невозможные поступки, мы становимся на колени, просим прощение, хотим вернуться, часами кричим под окнами о своей бесконечной любви. Но слишком поздно. Знаешь, всему есть своё время, как бы банально сейчас это не звучало. Вчера было слишком рано, а завтра уже будет поздно. Такова жизнь...

 До сих пор, когда я смотрю на её фотографию, я чувствую, как миллионы мурашек крадутся по моему телу. Иногда я кладу фото под подушку и засыпаю. "Знаешь,раньше она мне часто снилась. И ради этого я ложился спать, чтоб хоть во сне быть с ней вместе. Я продумывал наш диалог, если встречу ее на улице вновь. Я помню ее голос до сих пор, его тяжело забыть. Детский и наивный. Она была еще совсем ребенком. Я сходил с ума от любви, но ничего не мог с собой сделать. Пил, искал ей замену и все ждал, что встречу. И так уже третий год. А говорят, любовь живет три года. Я, пожалуй, не забуду её никогда. Она поселилась в моем сердце, и никто не сможет вытеснить любовь к ней. Я люблю её...

Но всё, что я тебе рассказал, пусть останется между нами, ладно?

Ничего нет, даже света и темноты.

"Чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется свет внутри".

Томный город встречает осень, разливая в бокалы из хрусталя дорогое вино. Город устал, что все ненавидят дождь и тучи, поэтому затянул без просветов небо сплошной серо-сиреневой пеленой. Поезда визжат, будто ветер проносится сквозь их раны. Кто-то стоит на перроне и нервно курит, жизнь свою оставляя минутами в этом пепле. Кто-то смотрит в телефонов пустые экраны. Кто-то пальце свои, словно спицы, вонзает в мягкие волосы, целует в висок. А когда так целуют, точно любят. Я знаю.

Ночь опускает крыло на город, он в ответ зажигает тысячи ярких ламп, и неоновые огни, чтобы вывески полыхали, истерично призывая взглянуть, даже если всегда смотришь вниз. Смотришь вниз, перескакивая глазами с одной тротуарной плитки на другую. Сплошная рябь. Томный город встречает ночь, прикрывая ей свою язву. Пряча острые очертания боли где-то в углу, там за школой. Голова кружится, а пространство начинает медленно расползаться в стороны. Я падаю? Нет, я стою, взгляд мой застыл на одной точке, словно каменная скульптура стоит и смотрит сквозь дома и стены. Стены? - Их нет! Но они начинают сжиматься, захватывая меня в середину круга. Мало воздуха. Скульптура начинает задыхаться. 

До четырёх утра я укладываю себя спать, мысли, толкаются через ресницы, словно бабочки, которые пытаются вылететь из тесной клетки. Утром меня встретит болезненно-бледное солнце, которое пробивается сквозь туман и тучи, окутывает лучами крыши домов и наконец добирается до земли. В воздухе чувствуется, что приближается зима. А сейчас настоящая осень. Меланхоличная и спокойная. 

Небо рушится на асфальт, каждый вдох может стать последним. Память в сердце вскрывает раны, будто бы острый нож консервы. Мне бы забыть обо всем, но память самая жестокая стерва из тех, которых я знал. Мне бы взять и забыть. Только вот, музыка все равно не хочет меня отпускать. Вот почему мне без конца противно, вот почему я так хочу вернуться назад! Я иду и считаю лица прохожих, окна домов, и мне хочется кричать. Кричать, рвать на себе одежду, вспарывая нутро! Хочется думать, что вокруг ничего нет. Даже света и темноты. Ничего нет! Кроме меня, идущего в пустоту...

Осень сегодня победила.

Пули свистели бесчинным визгом. Я смотрела им в след с диким восторгом, глазами дикого зверя. Пули мчались так быстро, вонзали себя в пространство, резали нитями воздух и, конечно же, всегда попадали в цель. 

Этой осень я не ношу пальто. Мне кажется, что я сама и есть старым, тяжёлым пальто, немного широким в плечах, и меня берегут, и поэтому надевают уже шестую осень. Иногда швы расходятся, но моя хозяйка их старательно латает. Но швы всё равно расходятся. Кажется, я старею. Я теперь совсем не грею, через меня легко пролетает ветер. И скоро обо мне наврятли кто-то и вспомнит. 

Сегодня около полудня стало определённо ясно, что осень победила. Небо затянули серые тучи, без очертаний, скучные и монотонные, которые теперь нависают тяжелой громадой над крышами домов. Мелкий моросящий дождь наполняет воздух свежестью и запахом сырого асфальта, и заставляет людей прятаться в своих домах, в однообразных бетонных коробках.

Я не могу засыпать под стук дождя. А в этом году осенью он, мне кажется, бесконечный. Я люблю смотреть в окно и наблюдать за тишиной, за каплями дождь и как асфальт становиться цвета ртути, а после темнее. Я засиживаюсь до поздна и утренний недосып уже маячит тяжестью в затылке. Я снова сегодня ничего не успела. Я ложусь спать. Укрываюсь несколькими пледами, мне всегда холодно, включаю музыку на самый тихий режим и засыпаю. 

Я заглядываю в себя. Вакуум в груди можно черпать ложкой. Осенью мне становится как-то особенно одиноко. Осень все слова превращаются в эхо, теряют смысл. Черными бабочками с обугленными крыльями пустота ширится под ребрами, растут в ширину. Я ощущаю нехватку кислорода, начинаю имитировать удушье, закатываю глаза. Вдруг замечаю, как уголки твоего рта заостряются - ты улыбаешься. Если бы я знала всё изначально, было бы намного проще. 

Медленно, медленно я ухожу. Белая кожа с едва заметными сосудами растворятся в пустоте этой осени. Голова раскалывается, я пальцами сжимаю переносицу, только это не помогает. Сводит челюсти. Я всегда пыталась найти в тебе правду, только это оказалось мнимое спасение. Так было всегда. На тебе сосредотачивали взгляды, всматривались, пытались найти саму суть, а по мне лишь взгляды соскальзывали. А теперь я действительно пустота... 

Души в нём не чаяла.

Звезды на небе горят, словно тусклые свечи;
Ночь убивает изысканно бархатной болью,
Старательно так на сердце наносит увечья,
Ты лелеешь в себе тоску, раны свои посыпая солью.

Чувство вины похоже теперь на тупую жалость,
Ты не можешь кричать, только тихо плакать,
И поверь - это все, что тебе осталось,
Кулаками не машут после даже серьезной драки.

Сколько бы ты не сжигала костров, все напрасно,
Из памяти ничего не возможно  выкинуть;
Не пытайся рвать на запястьях нить красную,
Не старайся из стихов своих его имя вычеркнуть.

Эта бестактная ночь напомнит, что ты мишень,
Рваная по краям, с огромной дырой по центру;
Каждый раз обессилено поднимаясь с колен,
Ты пытаешься пули ловить руками без цели.

Ближе к утру хочется выбежать на террасу,
Тосковать по нему, кашлять, душиться шарфом,
Брызгать запястье его ароматом, словно из сказки;
Хочется чувствовать дрожь до кончиков пальцев.

Страшно жить с огромной раной в груди,
Каждый раз заполняя пробелы тоннами текстов,
А потом их рвать в клочья - нельзя, не смотри!
Бить кулаками стены, вечно не находить себе места.

Эта ночь кончилась так внезапно, треснув по швам,
Разобрала стихи твои на цитаты, выпила с чаем...
Вот признался ты любила его год назад?
- Я, я души в нем не чаяла...

Партия на двоих.

"Не заметил? Мы с тобой играем в игру. Партия на двоих. Игра на уничтожение, на моральном убийстве чувств человека. Ты, ведать, забыл, что мы уже не вместе, и я тебе никто. Удали мой номер, забудь, отпусти. Пусть наши воспоминания улетят прочь, прочь из моей головы. Ты бы мог не замечать меня, просто сделать вид, что меня не существует. Иногда самый полезный ход - не двигаться с места. Но ты выбрал игру, и я принимаю твоё решение.

Ты будешь часто мелькать у меня на глазах, а я отобьюсь тем, что буду громко смеяться и не замечать тебя. Делать вид, будто не вижу, как ты прожигаешь взглядом мои ключицы и плавно поднимаешься вверх, не доходя до глаз. Ты следишь за мной, знаешь где я нахожусь, и где буду в ближайшее время. Но нет, ты не знаешь моих чувств. Я показываю тебе радость и безразличие. "Жизнь прекрасна, я счастлива!"- вот, что говорит моё выражение лица, но лишь стоит тебе уйти с горизонта, как я начинаю бить кулаками об стену, начинаю плавиться, словно металл. Я слабая, я не могу это выдержать. Эта игра мне не зубам. Я люблю тебя, как и прежде. И поэтому проиграю. Но я слишком гордая, не пойду на уступки, не сдамся, не покажу слабости и моих слез, мои мольбы умрут в моей голове. Никто не услышит и не узнает,что же, черт возьми, была за партия.

Одна лишь я буду знать, что ты меня уничтожил..."

Огни родного города.

"Иногда можно видеть, как дальние звёзды,
Обезумев, в друг друга бросают камнями.
Всё, к чему мы идём, достигается нами,
То, к чему мы идём, нас сбивает с прицела".

Я люблю ночь, знаю, что это звучит довольно избито. Но, мне кажется, с моментом, когда солнце прячет оставшиеся лучи за горизонт, догорает красно-багровым пламенем; улицы, дороги и фонари, многоэтажные дома, клумбы, машины - замирают, будто бы у них в раз перехватывает дыхание, останавливается пульс... И привычные улицы окутываются сумраком, словно мягким пледом. "Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звезд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна..." 

"Я не принадлежу ни единому городу. Я не принадлежу ни единому человеку". Внутри меня живёт сотни городов и тысячи разных улиц, но именно мой родной город и его переулки пробуждают во мне какие-то детские воспоминания и будоражат воображение. Внутри меня слишком много дорог - рваных канатов, натянутых между башен; слишком много сомнений и вместе с тем целей, главное, не оступиться. Каждый раз, когда наступает ночь, я выхожу на улицу. Дышится без людей как-то легче, свободней что ли. Я одеваюсь исключительно в чёрное, громкая музыка в плеере бьёт без сожаления по моим перепонкам. Я, словно ночь, цепляюсь за провода и пускаю музыку вместо крови по венам. С левой ноги давлю на педаль, руки твёрдо на руль. Только я ветер. Свобода. Никаких правил не существует. 

Первоначальная дрожь по телу от холода заставляет ехать ещё быстрее, вскоре становится жарко. Трудно дышать, но останавливаться совсем не хочется. Расстилающееся широкое полотно дороги, яркие пятна от мелькающих фонарей, скорость; ветер, развивающий русые пряди, собранные в тугой хвост. Что я чувствую в этот момент? Это безумный драйв, это щемящий страх, это желание быть лучше, чем в прошлый раз. Всех кидало из крайности в крайность, но, знаете, я люблю кататься ночью, когда люди гасят свет в окнах своих домов и ложатся спать. Когда по городу ездит только несколько машин, в основном, такси. Может быть, в моей крови таится смертельный яд? От которого дикий драйв и желание уйти на обгон по встречной, слушать музыку на предельной громкости и знать, что сегодня ты можешь всё.

Конечно, остановки нужны для отдыха и чтобы выпить немного воды. Несладкой. Подобной реальности. Остановки нужны и для того, чтобы прислушаться к тишине и почувствовать, запомнить этот момент. А после, наметив новый маршрут, с новыми силами мчаться вперёд, обгоняя собственную тень. Я люблю лежать на камнях и смотреть, как звёзды, будто яркие точечки, нарисованные рукой ребёнка, разбросаны на тёмном полотне бесконечного неба. Хочется вдруг рассыпаться до микрон, потеряться в созвездии этих мерил, растворится так высоко, чтобы я могла вечно смотреть на огни мне родного города...

Я видел тебя, когда ты падала.

"Я видел тебя, когда ты падала, 
                                                  падала, 
                                                            падала; 
Когда летела в пропасть, не цепляясь за кустик;
Когда отвергала Бога, шугалась ладана.
Когда говорили: "Живи!", а ты отвечал: "Надо ли?",
Но потом добавляла: "Допустим".

Я видел тебя, когда твои губы треснули, 
                                                                 треснули, 
                                                                               треснули;
Когда ты жрала таблетки горстями, чтобы не чокнуться;
Когда в тебе, словно мантрой, крутилось тупое "если бы";
Когда все с тобою были предельно честными
И даже водитель автобуса
Тебе говорил: "До конечной".
Воистину грубо и бесчеловечно
Такое сказать человеку, который конец видит ежедневно;
Так сильно спешит, что песни прослушивает с припева,
Который не знает эмоций, кроме тоски и гнева,
А жизни в нём, точно как на конце пипетки.
Бедная детка...

Но я видел тебя, когда ты строчила, 
                                                         строчила,
                                                                         строчила;
Отскакивали то злые, то ласковые созвучия.
Как грустно, но жизнь ничему тебя не научила,
Моя бедная девочка, бессовестная торчила,
Твоё словоблудие будет тебя выкручивать.

Не пиши, я прошу тебя, это же душедробильня!
Я видел тебя, когда ты ползла, ползла по самому лезвию;
И было тебе так больно, так невероятно сильно,
Что грызла, как палку, свой крестик, чёрный-иссиня;
И выла, и плакала, и голосила,
Так жутко, что лучше вообще бы забыть
Про поэзию..."  

Всё заканчивается. Предательство.

"Всё заканчивается когда-нибудь: одной смской или долгим разговором в кафе, или звонком... Многие из нас когда-то произносили это: "Извини, мы больше не можем быть вместе." После этой фразы обычно говорят много или не говорят вовсе, но что-то происходит: кто-то расстроен, кто-то подавлен, кто-то чувствует себя плохим человеком, кто-то свободным, а кому-то наплевать. И знаете, мы забываем только одно, что когда мы начинали эти отношения, мы знали, что всё когда-нибудь закончится... одной смской или долгим разговором в кафе или телефонным звонком. Но мы согласились на это, чтобы просто какое-то время чувствовать себя любимыми и не одинокими..."

Помнишь, как мы когда-то сидели возле костра: дрова тихо потрескивали, медленно чернели и становились меньше, и пламя извивалось так нежно, пепел догорал лишь в воздухе. Я тогда сидела, голову прислонив к твоему плечу, и слушала твои рассказы. Ты меня обнимал, надевая на плечи свою куртку и гладил волосы. Тебе нравился их запах. Помнишь, как я смеялась, а ты делал кофе и подолгу смотрел в лицо. Я смотрела из твоего окна и знала, что рано или поздно всё это кончится. Но ты спрашивал "о чем думаешь?", мне приходилось врать. Ты меня обнимал, это было мнимым спасением. Мы играли с любовью в прятки, когда ночь спускалась на этажи, в наших окнах горели лампы. Но потом потухали, и я целовала тебя, забывая обо всех проблемах на свете. И я верю, что так бывает лишь раз. 

Мне всегда нравилось моё одиночество. Я никогда никого не подпускала к себе так близко, как тебя. Я улыбалась людям, но внутри меня всегда было пусто. Но вдруг появился ты, который поверил нас с первой встречи, с крохотного начала. Ты любил меня, мне так казалось. Знал ты ровно столько, сколько я позволяла знать. Я писала тебе стихи (лично их никогда не читала), стойко сносила ссоры и молча ложилась спать. Ты просыпался рядом каждое утро и будил меня, нежно касаясь рукой моего лица. Я сначала боялась, чтоб чувства меня совсем не накрыли, чтобы чувства нас не размазали мокрым пятном на асфальте. 

Так случилось, что мы расстались. И теперь мне не хватает взгляда, просто взгляда твоих выразительных глаз. Мне не хватает тепла от твоей руки. Я рычаг, а ты всегда меня тормозил. Так что сейчас я лечу по встречной в потоке ночи и мне абсолютно на всё плевать. Да, я понимаю, что жизнь на этом не кончилась, не произошло короткого замыкания, но что-то болит у меня в груди. Я была с тобой так не долго - только, когда ты меня любил. Ты увлёкся порывом страсти, а потом утонул во лжи. Я решила никогда больше не влюбляться. Это очень плохая привычка. 

"Всё плохо. Хотя внешне всё выглядит блестяще". Снится, что ты приходишь и говоришь: "Милая, забывай меня, забывай, больше не будет у нас ярких вспышек, больше не будет у нас огня. Я теперь для тебя никто, звать никак. Одинокий всадник, ночной фантом. У тебя ещё всё впереди, моя девочка. Знаешь, сколько будет ещё таких, кто захочет тебя напоить дорогим вином, выслушать все твои смешные истории; и, взбираясь на скалы, в миг потерять рассудок. Знаешь, сколько ещё будет таких, кто тебя на порше подвезёт с ветерком и подарит дорогие цветы, сколько будет таких, что с замирание сердца весь вечер будут слушать твои стихи (я знаю, что половина там про меня). У тебя всё ещё впереди, поверь мне. Забывай меня, улыбайся, иди вперёд, дыши!"

Я просыпаюсь, чувствую, что кидает в дрожь и нутро горит, будто кто-то заливает туда кипяток, а потом пристально слушает стоны (рада вас огорчить, это не симфония Баха). Я хочу, чтобы ты был моим проводником и голосом, я хочу, чтобы ты навсегда запомнил глаза мои и волосы. И какое тут забывай, когда вот так, совершенно без повода, меня накрывает волной и кладёт на лопатки. Я обнимаю себя руками, вновь закрываю глаза, в этот момент в голове крутится твой привычный образ. Я знала тебя только таким: всегда улыбчивым, иногда задумчивым, редко злым. А сейчас наша лотерея проиграна, и никто не спасён, увы. Я пытаюсь толкать сквозь пересохшие губы просто "не уходи". Я одна среди стен. Просыпаюсь в душной комнате, пытаюсь открыть окно...


"А в соревнованиях по тотальному одиночеству
Мы бы разделили с тобой гран-при..."

Жить одному.

"В слове "одна", конечно, сплошные плюсы: можно ходить в пижаме два дня подряд, фотки свои развешивать хоть на люстре, спать до обеда и после обеда спать… каждую пятницу дома мутить попойки, шмотки – куда упали, пусть там лежат, можно хранить посуду немытой в мойке или спокойно что-нибудь есть с ножа. Петь во всё горло, и забывать про мусор, и не зависеть точно от всех других… Жить в одиночестве – это сплошные плюсы, минус один: "а чьи это там шаги?"

Кто это бродит ночью по тёмной кухне, переставляя кружку туда-сюда? чей это голос шепчет на грани слуха, мягкий, журчащий, словно течёт вода… Чьи это вздохи слышно под утро чётко? Чья это тень скукожилась на стене? Ты перед сном запиваешь тревогу стопкой, тьма в коридоре становится всё страшней… хочется верить: это пройдёт, как будто и не бывало. Просто утомлена. Жить в одиночестве – это, конечно, круто, только вот не похоже, что ты – одна. 

Чьё-то дыханье гладит твою макушку, мёрзлые пальцы ищут частящий пульс. Ты, задыхаясь, прячешь лицо в подушку: "Мама, ну где ты, мама, я так боюсь!" Страх невозможно долго носить с собою, ты привыкаешь – через тринадцать дней. Если стучатся – "Призрак, а ты откроешь?", если не спится – "спой для меня скорей". Он-то споёт, и откроет, и много больше, только не пожалеешь ли ты потом? Жить в одиночестве – это в далёком прошлом, а в настоящем вы теперь здесь вдвоём.

Больше к тебе не ходят твои подруги, да и друзья сбегают за пять минут. Ты постоянно мёрзнешь, немеют руки, привкус полыни холодом жжёт во рту. Время течёт всё дальше – однажды утром в зеркале видишь только смешную рябь. Трогаешь пальцами – и отпечаток мутный долго ещё не хочет себя стирать. Время течёт всё дальше – и вот, в субботу, снежным до небывалости ноябрём, ты наблюдаешь из коридора: кто-то дверь открывает лихо своим ключом. 

Мальчик (уже, наверно, почти мужчина), плечи – косая сажень, улыбка – свет… Он переставил мебель и снял картины, словно тебя и не было, нет как нет. Он – молодой, наивный, смешной и русый. Он перекрасил стены (серьёзно, сам!). "Жить одному, конечно, сплошные плюсы", - на новоселье он говорит друзьям. Утром они уходят (чертовски долго!), мальчик впадает в дрёму, в конце концов.

Ты отставляешь кружку, вздыхаешь громко
и осторожно гладишь его лицо..."

Автор: Дарёна 

Мнимое спасение.

"Если вдруг наболит — приходи ко мне, жалуйся, 
Можешь даже кричать или бить посуду. 
Только не забывай моё имя, пожалуйста, 
Я твоё никогда не забуду..."

Я сегодня пыталась тебя разлюбить, но память выдаёт лишь лучшие фрагменты нашей истории. Мне хотелось кричать и рвать на себе одежду, верь, это хуже, чем внутренняя война. Я как будто творчески вскрыта, распорота, а вместо крови - любовь к тебе. Я сегодня пообещала, что этот текст будет последним, который я напишу тебе. Но моя память будет неустанно шептать твоё имя. "Я хочу, чтоб о тебе помнили даже те, кто тебя не знал". Знаешь, я никак не могу отучиться от глупой привычки - среди ночи ждать от тебя звонка. И не дожидаясь, кинуть вещи в рюкзак и умчаться среди глухих улиц по пустому городу. А под утро ложиться спать - так я маскирую дыру в груди, но она простирается аж до Бреста. Поздно ложиться и рано вставать. Это продолжается до тех пор, пока недостаток сна не вызывает нервный срыв, и я снова падаю. По спирали. Вниз. Знаешь, сколько раз мне хотелось взять и позвонить тебе - единственный номер, который я помнила наизусть. Но я била себя по рукам. "Да, я была огнеупорная, как графит, а теперь врубили внутри огромный такой софит, и нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит..."

Мне было больно убивать тебя в стихах. А ты решил вдруг появиться в моей жизни снова. Скажи мне, почему решил мне написать? Ты пишешь мне о том, как поменял свой статус, нашёл работу не дурней моей. И не торгуешь больше травкой, и водишь чёрный мерседес. Что стал носить костюм, который сшитый в пору: не мал и не велик в плечах. Ты пишешь мне о том, что хочешь детский смех услышать в спальне, что ты пять лет женат на ней. И вы живёте дружно, говоришь, что это настоящая любовь. И что закат из окна многоэтажки напоминает дом, который вдруг сгорает на рассвете. Ты пишешь мне о том, что жизнь всех раскидала по разным городам и странам, и что внезапно предал лучший друг. Пишешь мне, что брат всё так же ходит холостым, устраивает гонки, но уже сменил машин десяток. Ты пишешь мне, что мать болеет раком и ей остался год, от силы два. Что иногда по вечерам она рыдает и говорит, что хочет внуков поскорей.  Мне пишешь, что иногда ты хочешь вспомнить то, что так стремительно мы убивали. Но нет в письме твоём ни слова, как ты играешь в покер, как скучаешь по моим стихам. Не пишешь, что не шляешься по казино и барам, бессмысленно проигрывая гонорар, и во время ложишься спать. 

Садишься в кресло, открываешь свой ноутбук, от света монитора щуришь глаз. Ты пишешь мне. Дорогая, это лето так быстро кончилось, кажется, даже не начиналось. Я тебя так и не смог забыть, хотя, ты знаешь, она тебя заменила. Почти полностью. Чего обижаться-то? Это мир заменяемых, ты сама мне так говорила. Я действительно изменился и теперь мне хочется спокойствия и стабильности плюс небольшой банковский счёт. Кстати, я так и не брал до сих пор кредит. Машину купил за свои. И она разгоняется так, что вскипает кровь и бурлит в груди. Дорогая, знаешь, я всегда смотрел тебя в глаза, а не сквозь них. Там пряталась маленькая, беззащитная девочка, которая от давления этого мира, держала в руках автомат и никого не подпускала к себе так близко, как меня... Я не любил тебя? (Сложнее всего писать от своего имени)

Вот ты заканчиваешь писать. Я состою из жалких маленьких клеточек, которые прячутся в звуках родного имени. Я так скучаю, скучаю, скучаю. Вот скажи, кого мне теперь обнимать, плакать, уткнувшись в плечо, посреди незнакомой улицы? И что мне сделать с этим отчаянием? Знаешь, можно простить человеку всё, кроме его отсутствия. Стало прохладно, руки слабые и как будто синие. Это осень вступает в свои права. Я же лечусь, запираясь всё в процедурных палатах и желаю тебе всего, не желаю только себя. Выхожу на улицу, прячусь от всех под тёмной губной помадой. Виски и кола. И пусть мои мысли будут распяты на стенах прекрасных соборов. Только я хочу, чтобы ты имя моё запомнил. "Как жаль, что нам приходится терять людей, с которыми так хочется проснуться". 

Любовь - значит касаться.

Если бы меня однажды спросили, что такое любовь; - я бы ответила лишь одно слово, вместо всех этих красноречивых метафор, ярких эпитетов, которые так любят запускать на страницы книг, словно маленькие яркие лодочки в море, писатели. Любовь - ничто иное, как выдумка. Но такая выдумка, которая имеет физическое воплощение. Это страсть, невыносимое желание. Это зависимость, хуже, чем наркотическая. Это страдание, которое обнажает вместе с телом, все тайные желания и пороки. Это сила, с которой неопытный человек не может справиться. Это наказание, и вместе с этим глубокая радость. Это надежда на что-то прекрасное. Но я не назову сейчас ни одно из этих слов. Странно, не правда ли? Я скажу лишь одно - "касаться". Да, любовь - это глагол.

Я поняла, что люблю его, когда у меня возникло непреодолимое желание касаться его волос, запуская длинные пальцы; касаться тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки; в темноте находить его губы, окружённые колючей щетиной и нежно целовать, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки.  Касаться губами его, загорелой от солнца, шеи, нежно прикусывая, спускаться ниже. "Истина же открывается как разрыв, кровотечение, которое невозможно остановить - и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять". Истина открывается всегда болезненно. Она возникает так, как даёт о себе знать давно зажившая рана, из которой снова начал сочиться гной, пачкая этим новое платье, оставаясь пятном. Так и эта истина открылась для меня. Я поняла, что такое любовь, когда было слишком поздно. Но я теперь знаю, что такое любовь. Любовь - значит касаться.

Я любила его так сильно, что мне было плевать абсолютно на всё. Меня как будто накрыло, я видела его и ничего не замечала вокруг. Мне было всё равно на учёбу, деньги, друзей, мнение окружающих. Мне нравился его запах, походка, лёгкая небритость, голос, руки... Он был именно тем человеком, которым не хочется делиться. Я жутко ревновала его к другим девушкам и друзьям. Во мне рождалась жажда полного обладания. Каждый раз, когда я уезжала, я боялась его оставлять, как ребёнка. Я боялась, что он просто не захочет ждать. Я боялась, что слова, которые мы говори друг другу останутся в прошлом и моё место займёт другая. А красная нить, связывающая ключицы, оборвётся. Так и случилось. "Знаете, бывает подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли". 

Честность на грани фальши.

"Ты снова в хлам, а я снова пьяна тобой.
Это тупик. Это честность на грани фальши.

Если оценивать трезво, то шансов ноль.
В топку любовь - раскалять до бела и плавить.
Где та черта, за которой проходит боль?
Где те лекарства, которыми глушат память?

Если последнее слово опять за мной,
Я промолчу, как всегда - уж такой характер.
Только внутри всё искрится, хоть волком вой.
Я, как и прежде, тебя очень сильно...
Хватит!"

Я как прежде тебя очень сильно, ты знаешь это. Если играем по правилам - я сдаюсь. Я же приехала в этот город, и воспоминания на сердце легли словно груз. Я же пряталась, пряталась в комнате из белых стен, в дорогих кафе с приятнейшим интерьером, в новых платьях, в счастливых улыбках подруг, в безграничном смехе. Я же пыталась забыть тебя и забывала в чужих объятьях. Я же давилась письмами, которые ты ей писал, я же душила себя разговорами (я слушала всё, о чем ты с ней говорил). Я видела, где ты с ней ходил и как на неё смотрел. Но чрезмерное любопытство грозит утратой рая. Так и случилось. В моём случае, может, и не утратой счастья, но какого-то мнимого спасения точно. И ты, может, не веришь, но мне было больно. Действительно больно осознавать то, как легко от тебя может отказаться родной человек. Я сдаюсь, нам хэппиэндов уже не светит. Как будто мы потеряли все за минуту. И теперь в клочья меня разрывает лишь мысль о том, где тот самый момент, где тот разговор, при котором случился сбой?

Сегодня первое августа - ровно месяц, как мы... ты помнишь? Я тебя так отчаянно в памяти своей убивала, а тут встретились, вновь обнялись. Знаешь, я безумно ревную тебя к ней. Помнишь, как наше фото стояло на заставке твоего телефона? Помнишь, как мы просыпались рядом и хотелось, чтобы это утро никогда не кончалось. Помнишь, как я подарила тебе кулон, и ты носил его каждый день, а потом потерял. А сейчас ты с другой, снова играешь в любовь, даже носишь кольцо на правой руке. Мы с ней совершенно разные, но самое главное отличие в том, что она попросила, чтоб ты купил себе парфюм, а мне нравился запах твоего тела (он для меня был особенным). Понимаешь, о чём я? 

Знаешь, что такое боль? - Любить того, кто не хочет тебя видеть... Я прошу, научи меня врать, если спросят о том, что между нами было и что стряслось. Научи меня врать, я прошу, если кто-то случайно заметит, что взгляд мой пропитала сплошная злость, когда слышу вдруг ваши два имени. Научи меня просто врать. Иногда лучше не знать, чем всё кончится. Мы прощаемся и прошу, сбереги в себе лишь наши лучшие моменты, сохрани обрывки моих стремлений. Сохрани то, что мы звали любовью. Береги красоту этой боли в груди. Я уйду из твоей жизни уже очень скоро, перестану сюда приезжать. Только я прошу об одном, собери по осколкам памяти комнаты, улицы, где мы были. И запомни тот запах воздуха - запах асфальта после дождя, запомни шум нашего города и багровый закат. Запомни тот вечер, где мы под покровом ночи дарим друг другу нежность, смотря на звезды. Ладно, не будем больше. Любовь? Что в ней хорошего? Ничего. "Любовь приносит только боль. Она как наркотик. Сначала тебе очень хорошо, но потом начинается ломка, и ты просто умираешь".

"Знаешь, любовь это как прыжок с высоты в глубину. В первый раз ты долго думаешь, сомневаешься, но всё же решаешься. И вот ты стоишь на краю, один шаг и ты уже летишь вниз, вниз в океан полный слезами горя и радости, измен и верности. Ты летишь, эта лёгкость,которую ты чувствуешь не сравниться ни с чем. Но это не на долго, впереди поверхность воды, о которую тебе предстоит удариться, ты узнаешь, что такое предательство, как может столь прекрасный океан причинить тебе боль? И уже разбитый и несчастный ты пытаешься плыть к берегу. Выходишь из воды, в твоей голове мысли о том, что ты больше никогда не сделаешь это. Но со временем боль забывается, иногда быстро, иногда так медленно, что она кажется тебе вечностью. Ты выходишь на берег, и вода стекает с тебя как воспоминания которые постепенно забывается. Ты сухой, и ты забыл ту боль и страдания. Теперь ты можешь прыгнуть снова, но ты уже знаешь, сколько ты будешь лететь и как больно ты ударишься, и всё равно хочешь прыгнуть. Ты будешь вставать и прыгать до тех пор, пока не найдёшь своё море, которое поглотит тебя полностью,ты растворишься в нём навсегда и уже никогда не сможешь выбраться".

Мой давний излюбленный ритуал.

"Курение – мой давний излюбленный ритуал, первая утренняя сигарета, чашка кофе и полноценный завтрак из яичницы и бекона. Когда-то я отдавал большее предпочтение самому завтраку, нежели курению. Но постепенно, завтраки сменились на сигареты. Не знаю, как это случилось, и имеет ли это важность. Наверно, я навсегда потерял аппетит к здоровой и вкусной пище. Еще одна сигарета — еще одна потеря сознания. Когда я встал, вся подушка была в крови. Банальный, но уже смертельный рак легких делает мою жизнь всё мучительнее, но заканчивать её он, похоже, не собирается. Быстрее бы отдать концы и избавиться от боли, я выкуриваю по пачке сигарет в день. Вчера был в местном баре, меня выкинули, потому что я пугал посетителей, корчась на полу от кашля. Больше я не выдержу, пора покончить с этим. Беру оставшийся от отца револьвер, дуло упирается в мой висок... Может показаться, что моя неудачная жизнь, настоящий пример детишкам того, как курение вредит здоровью. Но я не могу винить в этом вредные привычки. Иногда ты теряешь вкус к еде, а потом к жизни. Выстрел.

— Дверь заперта.
— Ломай, соседка слышала выстрел. Приготовься, внутри есть как минимум один вооруженный человек!
Двое полицейских приготовились, и вышибли дверь.
Перед ними лежал человек тридцати лет, с бледным лицом и грубой щетиной. Дым от непотушенной сигареты и кровь на стекле окна будто переливались в свете слабой одинокой лампочки.
— Самоубийство, звони в больницу.
— Это, кажется, тот псих.
— Какой?
— Да, точно он. На днях сбежал из психушки. Парень был уверен, что болен раком легких, выходил на улицу, падал, кашлял, кричал. Вот его и забрали.
— Он поэтому вышиб себе мозги?
— Похоже на то, дерьмовая смерть".

Самая проигрышная из всех лотерей.

"Жалким видом никого не удивишь, а вот стойкость вызывает восхищение".

Почему я им всем открываю душу, мамочка, объясни? Почему я так слепо верю в любовь, а когда меня предают, каждый раз рассыпаюсь на части, каждый раз становлюсь лучами багровых закатов. Мне надоело так верить слепо. Кажется, что я растеряла все силы на тернистых дорогах, ведущих к истинным чувствам. Но в этом мире ничто не вечно, кроме искусства; даже оно, словно, зыбкая реальность, медленно утекает вдаль, изменяя состав свой и гордый профиль. Значит, искусство тоже нельзя назвать вечным. Мама, скажи, куда прятать мне теперь всю свою боль и как начать писать тексты другого стиля; скажи, как просто выйти на улицу и начать улыбаться незнакомым мне людям, а не каждый раз протыкать их взглядом, будто бы острым копьём. Мам, я действительно так устала от этих глупых кино и душевных драм, что пора мне завести ружьё и хранить у себя в чулане, чтобы каждый раз, если станет больно, доставать его и начищать до блеска, а после мечтать о красивой смерти. Но столь глупой, как все мои тексты.

Я его забывала так долго и так упорно, уничтожив пароли все и адреса. Знаешь, удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью. Так и случилось. И теперь внутри меня родилась пустота и она никогда не кончится. Она будет расти и шириться, она будет биться о стенки моих сосудов, орать матом и корчиться, чтобы окончательно меня разорвать на куски. Пустота меня всю окутала, завернула с свой кокон, будто бы в мягкий плед и не то, чтоб я не могла сбежать из её объятий, я, скорее, сама уже не хочу. "Интересно, куда убегают ящерицы, после того, как хвосты отрублены?" Я теперь такая же, только без сердца и капли малейшего сожаления. И теперь дыра в груди простирается аж до Бреста. Я смотрю в пустой монитор и начинаю выплёвывать просто тонны суицидального текста, а друзьям отвечаю, что всё в порядке. Так и есть, вы не лезьте мне в душу, а лишь смотрите на профиль вконтакте.

Захлебнуться в потоке крови, которая хлещет без перерыва, которую нужно глотать, чтобы не потерять полностью. Вспоминать о том, кто я есть только по паспорту, когда пересекаешь границу. Эмоциональная кома. Абсолютное отвращение ко всему, что меня окружает. Мама, скажи, так же не будет длиться вечно? Ничего не случилось, мама, просто он от меня ушёл. И, наверное, не любил. Так зачем же было всё это время лгать? Милый, ответь, ты же читаешь! Я знаю, что ты читаешь! И нет, я не сошла с ума, просто немного сбилась с пути. Но очень скоро я найду того, кто согласиться со мной утонуть в этом бассейне моей крови. И сейчас, я убираюсь из твоей жизни, маленького паршивого мирка, чтобы меня даже не было слышно, и "пофиг", что моя душа рвалась струной гитарной, когда я тебя видела на улицах этого города. 

Срываться - слабость? Срываться - это моя последняя слабость; это хуже, чем плевать в лицо другим. И валяться на полосе, на промокшем асфальте, и плакать, только слёз не видно, их размывает дождь. Вокруг меня движение, все продолжают жить по привычному своему сценарию, а моя жизнь будто бы замерла, будто бы в миг оглохла, и мертвая тишина заполнила все полости, все пустые коробки. Хочется сбежать от себя, мам, и это я говорю всерьёз. Знаешь, когда я приехала, то вдруг поняла, что никому не нужна здесь, в родном городе. Здесь меня ничего не ждёт, кроме жалких воспоминаний, которые терзают и без того мою потрёпанную душу. Я понимаю, что всем моим близким уже надоело слушать эти двухнедельные хрипы, и выслушивать мои ответы на стандартные вопросы, по типу "как дела", с рифмами, матами, криками. Знаешь, милый, мне ещё хочется подойти к тебе и прикоснуться ладонью к горячей твоей груди, которая нежно дышит. Я никогда не слышала ничего подобного, такого близкого и одновременно неуловимого. Я хочу прикоснуться к тебе и пропитаться твоим равнодушным, спокойным видом и дерзкой смелостью. Если бы меня однажды спросили, что такое любовь. Я бы ответила лишь одно - "касаться".

Касаться его волос, тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки, в темноте находить губы, окружённые колючей щетиной и нежно впиваться до крови, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки. Касаться губами его загорелой от солнца шеи и, нежно прикусывая, спускаться ниже. Любить - это значит касаться...Если хочешь знать правду, то любовь - самая проигрышная из всех лотерей. Мы проиграли. "Любовь - это огромное служение, это фактически послушание". Любовь похожа на тонущий корабль, и чтобы его спасти ты должен выбросить за борт все мечты свои и желания. Мне ли это не знать. Мама, знаешь, хочется забыть обо всём, вырасти из своего старого панциря, стать взрослей. И разучиться верить в любовь. Милый, время меня не лечит. Но я справлюсь сама. Я ухожу без лишних эмоций. Без рывков. Без слёз и таких безнадёжных фраз, как " вернись ко мне, я люблю тебя". Нет, я, конечно, люблю; но если ты меня больше не хочешь видеть, я уйду. Без всего лишнего. 

"Самые важные фразы всегда не резкие". Мертвое тело неспособно слышать даже собственных стонов. Только способно улавливать звуки, чтобы схватить в кулак и держать. Мне казалось, что мы с тобой были связаны, словно шнурки на кроссовках, но это обман. Знаешь, мам, я чувствую себя неживой, какой-то фарфоровой куклой с онемевшими пальцами. Неспособная ни на что. Кроме того, как прослушивать музыку на полную громкость в машине, проезжая мимо его двора. Кроме того, как писать тексты днём, ночью, когда сижу в кафе, когда разговариваю с отцом, когда учусь, когда рисую. В режиме нон-стоп. Прости меня мама за это, за алкоголь и за мат. Сердце, пожалуй, самый странный механизм из всех - человек ушёл, а оно не верит. Знаешь, мама, время вовсе не лечит, она приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили. А я ведь тоже хочу быть слабой и срываться, и плакать, проходя мимо его окон. А я всё тексты пишу, будто чищу ружьё до блеска, а выстрелить не могу...