"Она была полна ярости, лютой ненависти. Из её глаз хлынули слёзы - горячие, обжигающие, которые оставляли шрамы на щеках и капали на тетрадь, растворяя чернильные строчки".
Расскажи, как мне жить, - если завтра весна, и пора начинать все заново. И пора наконец подлатать все раны, заклеить ржавщину под ребром. Хочется, чтобы когда я ревела кто-то стоял рядом и непременно меня утешал, говорил, что я самая (даже если это не так). Чтоб за окном багровело небо, ветви дерерьвьев, словно гребень, облака превращали в полосы. Научи, чтобы все обиды внутри роговели. И внутри ничего не болело. Даже когда очень хочется.
Я пишу тебе письма из серего города, который пронизывают каналы. Люди ругаются в клетках своих квартир, и бомжи валяются на обочинах. Я пытаюсь вставать в шесть утра, выпивать по стакану воды и давая себе пощечину, снова писать. Только во мне не осталось жалости, чести и совести - ничего святого. Люди, привыкшие к повестям Бредбери , почти ничему не учатся. Мне становится зябко...
Слезы сочятся из глаз , заливают гортань, и уже нет сил и желания добегать до ванны , становится локтями на кафель, глотать пачками успокоительное. А потом узнавать, что это были пустышки .
Каждый вечер я прихожу домой и падаю на кровать, проваливаюсь в пропасть во лжи. Тени прошлого цепляются за ноги и тянут меня вниз. Я открываю рот, чтобы закричать, но нет голоса. Я просыпаюсь от холода, дрожащие руки обхватывают колени. Шум в ушах. И так повторяется каждую ночь. Я перегорела, во мне пропали все чувства, даже самые обыкновенные.
Мои мысли... От них нельзя избавиться, нельзя вычистить голову, вымыть, словно квартиру шваброй, нельзя сбежать. От них никуда не деться.
Всё исчезло... Все мои силы иссякли, я устала бороться. Закат, розовеющий у краев, догорает, бросая пучками в воду лучи последнего солнца. Губы пересыхают, хочется закричать - прорывается только слыбый шопот. В моей душе появилось отчаяние. Теперь я принимаю за должное то, что раньше писалось под графой "из ряда вон выходящее" .
Всё предельно ясно, ржавчина впиталась в мои уголки губ, медленно распространяясь взиз по лицу и телу. Я сгорела, смотри, это полные вазы пепла, полные чаши сопла. Ты приучил меня сплёвывать утром солёную жидкость и кОмкать конверты, рубашку... Волосы собирать в пучек.
Только сейчас внутри меня все умолкло.
Расскажи, как мне жить, - если завтра весна, и пора начинать все заново. И пора наконец подлатать все раны, заклеить ржавщину под ребром. Хочется, чтобы когда я ревела кто-то стоял рядом и непременно меня утешал, говорил, что я самая (даже если это не так). Чтоб за окном багровело небо, ветви дерерьвьев, словно гребень, облака превращали в полосы. Научи, чтобы все обиды внутри роговели. И внутри ничего не болело. Даже когда очень хочется.
Я пишу тебе письма из серего города, который пронизывают каналы. Люди ругаются в клетках своих квартир, и бомжи валяются на обочинах. Я пытаюсь вставать в шесть утра, выпивать по стакану воды и давая себе пощечину, снова писать. Только во мне не осталось жалости, чести и совести - ничего святого. Люди, привыкшие к повестям Бредбери , почти ничему не учатся. Мне становится зябко...
Слезы сочятся из глаз , заливают гортань, и уже нет сил и желания добегать до ванны , становится локтями на кафель, глотать пачками успокоительное. А потом узнавать, что это были пустышки .
Каждый вечер я прихожу домой и падаю на кровать, проваливаюсь в пропасть во лжи. Тени прошлого цепляются за ноги и тянут меня вниз. Я открываю рот, чтобы закричать, но нет голоса. Я просыпаюсь от холода, дрожащие руки обхватывают колени. Шум в ушах. И так повторяется каждую ночь. Я перегорела, во мне пропали все чувства, даже самые обыкновенные.
Мои мысли... От них нельзя избавиться, нельзя вычистить голову, вымыть, словно квартиру шваброй, нельзя сбежать. От них никуда не деться.
Всё исчезло... Все мои силы иссякли, я устала бороться. Закат, розовеющий у краев, догорает, бросая пучками в воду лучи последнего солнца. Губы пересыхают, хочется закричать - прорывается только слыбый шопот. В моей душе появилось отчаяние. Теперь я принимаю за должное то, что раньше писалось под графой "из ряда вон выходящее" .
Всё предельно ясно, ржавчина впиталась в мои уголки губ, медленно распространяясь взиз по лицу и телу. Я сгорела, смотри, это полные вазы пепла, полные чаши сопла. Ты приучил меня сплёвывать утром солёную жидкость и кОмкать конверты, рубашку... Волосы собирать в пучек.
Только сейчас внутри меня все умолкло.
