Из меня отличное решето.

Знаешь, мне хочется бредить небом, собирать себя из осколков ненужных фраз, брошенных невпопад. Разбиваться, падая прямо носом в мокрый, холодный асфальт. И почти не писать, потому что, если пишешь - значит, внутри болит. 

Посмотри, я живу в комнате с высокими потолками. Как и хотела. На стенах плакаты и постеры приглашают на давно прошедшие выставки. Картины смотрят в стену, упираясь будто бы лбом о холод. Знаешь, я выхожу изредка, только за кофе. Этот город - сплошной туман. Шепчет на ухо, будто бы мне пора уезжать в безнадежно мечтательный Питер. Моя жизнь похожа на томный сон, на очевидный самообман. Я учусь виживать одна, а еще выжигать из себя всю спесь и придурь. Я хотела бы думать, что мое сердце теперь никто не тронет, не вырвет нечаянно из груди. Я бы хотела завести себе карманного гробовщика, чтобы знать, когда меня похоронят.

Мне здесь не спится, почти не дышится, не читается новых книг - только старое по слогам. В этой комнате мне только пишется, как прежде, разывая душу на клапаны. На замки, зытыкая грязными тряпками скважины - из которых густой металл. И по телу будто бы колкое электричесво. Вот поэтому стал презрительнее мой вгляд. Ледняной, будто бы лезвие, острие кинжала. Лучше я бы с тобой не встретилась. Лучше бы я потом не приезжала. Я смотрю будто бы нежно и так отчаянно, но насквозь. Будто бы каждый - стекло, я - стрела. И пытаюсь быть деткой-киллером, дерзкой, безумной гонщицей. Но из меня отличное решето. 

Приходи ко мне, у меня есть чай.

Кажется, жизнь - это боль, которую нужно унять. 

На выходных дождь перестает заливать наш город. По крайней мере так обещает прогноз погоды. Посморти, в этом году прекрасная осень - такая спокойная, молчаливая. Хочется часами бродить по городу, разглядывая дома, ветви деревьев, птиц... Хочется укутаться в осень, надевать шерстяной свитер, перчатки, прятать лицо в воротник, тело в длинный подол плаща. Прятать глаза за темными стеклами, хотя солнце совсем неяркое. После этой невыносимой весны; лета, прошедшего словно блицкриг, хотется боль свою успокоить, унять. Собрать себя по частицам, паролям, шрамам, родинкам на логтях. Хочется закричать, разорвать себя голосом изнутри. Чтобы все поверили и прониклись. Разве они мне поверят? Я же ходячий громоотвод...

Приходи ко мне, у меня есть чай. Несколько книг Паланика и желание просто ждать. Во мне не осталось ни злости, ни капли паники, даже боль угасает внутри. Хочется просто открыть дверь и выйти... то ли в другую комнату, то ли с балкона. В моей жизни не происходит почти ничего. Вот звонок смс, жаль история не про нас, растворимый кофе, холодный душ. Нужно самой застиласть кровать. 

Приходи ко мне, я расскажу про май, про победы и страх, и мое отчаяние. И возможно потом мы сгорим до тла, ты помнишь, как все начиналось? Знаешь, если бы лето имело запах - оно бы пахло твоими мокрыми волосами ... и закрытой сессией. Полной свободой. Хочется касаться твоих волос, путаться в мыслях, словах и днях.

Знаешь, по сути, мне без разницы как все кончится. Кончится ли вообще. Хочется превратиться в ночь, быть темной птицей, чтобы сгореть до пепла, заискриться как быстрый выстрел. Знаешь, мне просто хочется вонзиться в плоть самой отрой колесной спицей и там застрять, между ребрами. Мне без разницы, чем все кончится - как я застыну на площади, как прижмусь щекой к твоему плечу. И весь мир станет таким крохотным и совсем незначимым. 

Мне без разницы, будешь ли ты вспоминать обо мне, лежа с ней на одной кровати. Ты их всех и одновременно ты ничей. Но точно знаю - уже не мой. Одни зубами лязгают от неистовой злости, другие на шее висят узлом... Я останусь родинкой на твоем плече, легким шепотом у виска, царапиной на ноге... комом в горле. Последней твоей слезой. 

Приходи ко мне, у меня есть чай. Обещай мне одно - чтобы мы разбились небрежно и так легко, сложно капли дождя падают на стекло.