Знаешь, мне хочется бредить небом, собирать себя из осколков ненужных фраз, брошенных невпопад. Разбиваться, падая прямо носом в мокрый, холодный асфальт. И почти не писать, потому что, если пишешь - значит, внутри болит.
Посмотри, я живу в комнате с высокими потолками. Как и хотела. На стенах плакаты и постеры приглашают на давно прошедшие выставки. Картины смотрят в стену, упираясь будто бы лбом о холод. Знаешь, я выхожу изредка, только за кофе. Этот город - сплошной туман. Шепчет на ухо, будто бы мне пора уезжать в безнадежно мечтательный Питер. Моя жизнь похожа на томный сон, на очевидный самообман. Я учусь виживать одна, а еще выжигать из себя всю спесь и придурь. Я хотела бы думать, что мое сердце теперь никто не тронет, не вырвет нечаянно из груди. Я бы хотела завести себе карманного гробовщика, чтобы знать, когда меня похоронят.
Мне здесь не спится, почти не дышится, не читается новых книг - только старое по слогам. В этой комнате мне только пишется, как прежде, разывая душу на клапаны. На замки, зытыкая грязными тряпками скважины - из которых густой металл. И по телу будто бы колкое электричесво. Вот поэтому стал презрительнее мой вгляд. Ледняной, будто бы лезвие, острие кинжала. Лучше я бы с тобой не встретилась. Лучше бы я потом не приезжала. Я смотрю будто бы нежно и так отчаянно, но насквозь. Будто бы каждый - стекло, я - стрела. И пытаюсь быть деткой-киллером, дерзкой, безумной гонщицей. Но из меня отличное решето.
