Любовь подступает к горлу.

"Любовь подступает к горлу, режет и крушит.  Мои корабли оседают на мель, хотя вовсе не любят сушу".

Мои корабли оседают на мель. Вот скажи, почему меня на тебе заело и безжалостно поломало? Почему, я пытаюсь теперь бежать от тебя, но попадаю обратно в плен?! Я попадаю всегда в тупик. Я никогда не любила, веришь? Я всегда боялась остаться такой слабой, обезоруженной. Но только ты, вливаясь подкожно, месишь мысли мои в одно сплошное кино, кино без конца и начала. Там, где героиня любит, но никак не находит причала. Понимаешь, я уезжала и каждый день тебя забывала, а потом будто бы молния, резкий щелчок - снова твоя. И утром я у тебя в постели что-то шепчу, а душа кричит: "Что ты делаешь, дура?"

Любовь подступила вплотную, нажав курок, я в мясо. И теперь мне, увы, не проще. Мне гораздо сложнее. Без тебя я погибаю. Твой голос часто похож на истину, и я вторю твоим словам, что всё у нас сложится. Только не верю. Буквы режут зрачки, я начинаю щуриться и закрывать глаза. Кажется, будто бы падаю. Ты хватаешь меня за плечи, и чувствую снова, будто бы я люблю. Понимаешь, я жду тебя в этом городе день за днём, я читаю твоим фотографиям свои тексты и тихо плачу. Разве это любовь? Это сплошное мучение...

Если же боли нет, то что же я чувствую? Будто зубная, только на сердце. Помнишь, как я читала тебе стихи про белый снег и пепельный дым? Я ты молчал. Я бы хотела с тобой раствориться в дыме. Понимаешь, я стала бояться слов, которые значат многое. Не смотри на меня теперь, я не вынесу этот взгляд. Не смотри на меня в упор - это только моё оружие. Я, конечно, не кино звезда и вовсе не образец для подражания, мне осталось максимум три весны. Понимаешь,я снова стала курить и пить кофе больше пяти раз в день. И как ребёнок, наивно трогает свой резец, пробивающийся из десны, и пишу о тебе стихи, заставляя память складывать прошлое в пазлы и медленно-медленно погибать. Знаю, время вылечит, всё обратится в прах...

Как слепой должен в руке держать свой костыль - единственную опору, так я сейчас пытаюсь держать тебя, цепляясь за рукава пиджака. Тебе в нем очень красиво, ты знаешь. Ты уходил от меня две недели, может быть мучился, но почти не звонил. Мне кажется, мы становимся крепче там, где ломаемся. И тогда, когда жизнь нас лишает всего - друзей и любви. Если я сейчас не сорвусь, не пойду, словно камень, к глубокому дну - стану просто железной. "Ты подарил мне боль, какой-то особенный стиль в письме и качество. От тебя бессовестно горько плачется и катастрофически много пьётся".

Как звёзды падают на ладонь и в ладони жгут, так слезы мои вниз... Я больше не стану прежней, пойми. Я больше, надеюсь, я искренне в это верю, что не смогу любить. Я встречала тебя во сне, умершего, будто живого. Я поила тебя чаем, конфетами и коньяком. Ты растворялся в дыму, я снова видела пепел и снег, но сейчас июнь и кричала вслед "не уходи". Понимаешь, если любишь, то очень трудно забыть...

Как прошёл мой день, лучше не спрашивай. И прошу не надо звонить и писать - слишком поздно, наше время утеряно и мечты все сои я засуну в огромный зад. Слишком грубо, я знаю. Что-то пошло не так, да, я признаю вину и теперь ты у меня в чс, я тоже. Посмотри, я прожила эту ночь без тебя. Свет проникает сквозь шторы белые в окна, свет меня будит, хотя я почти не спала. Я прошу тебя, никогда не ходи с ней под моими окнами, никогда не называй фразы, слова, стихи - нашими. Не запоминай мои фразы, не скринь переписки - теперь это не зачем. Понимаешь, любовь накрыла меня волною, а теперь камнем тянет ко дну. Послушай, я очень долго искала пристань, но сейчас я захлебнулась. Тону! 

Послевкусие.

"Всё решает послевкусие. Во всём. Всё зависит от того, что почувствуешь после... После поцелуя, ссоры, после кофе, после взгляда. Именно это "после" во многом является определяющим..."

Ты ушёл от меня внезапно, знаешь, теперь я чувствую привкус горечи и открытой раны, из которой сочится кровь. Та, которая запрещала тебе курить, сейчас сама тратит по три ментоловых в день. Ненавижу сигареты с ментолом, если быть честной. Но думаю, что так у меня не будет привычки. Всё позади. Я поверила ещё одному кретину, и теперь, ты знаешь, я больше никогда никого не полюблю. Обещаю. Мне хватило достаточно боли. Она переполняет края. Знаешь, меня больше нет. Нет той прежней, которая так гналась за мечтой и умела всем своим существом любить. Самоотверженно. С каким-то изысканным, непреодолимым героизмом... Но теперь меня нет, я иссякла, засохла. Я бы хотела впитаться каплями в твою кожу, пожалуй, это была бы лучшая смерть. Но зачем усложнять, если всё получается так, как ты хочешь? Меня больше нет, - я фраза, которую так хотели кричать, но молчали. Я пробитый талончик, пятно на обоях, противный запах; снимок, разорванный клочья; непонятый стих. 

Если б я знала заранее ставки, расклад финальный, я бы смогла вовремя подложить соломки, я бы смогла уронить этот груз на себя, ловко подставив плечи. Я же люблю тебя до сих пор и совсем не хочу, чтобы ты страдал. Я оставлю тебя, ты же этого ждёшь. И не будет никаких истерик, слёз и сопливых писем. Просто вычеркни меня навсегда из жизни, просто забудь. Я умерла. Если так получилось, что наши пути разошлись, то забывай меня, мальчик мой, забывай. Я же не идол, и вовсе не образец для подражания. Вот как всё кончается - резко и без оглядки: "ясно", "ты не понял", " просто я не хотела", "так получилось", "прости". А после сплошные точки, и телефона гудки... Внутренний стержень мой, жёсткий, в прах рассыпался, когда ты утром будил меня и говорил "я люблю тебя". А теперь моя жизнь совершенно тебя не касается. И теперь я прошу одно - просто оставить меня в покое. 

В нашем городе я не скажу, что мне плохо, просто я возненавидела те места, где мы держались за руки и целовались. А теперь тебя нет со мной, только боль в висках и запах тлеющих на ветру сигарет. Просто в тот миг, когда ты написал "прощай", за мной захлопнулась дверь. Я устала, и ты устал. Как ты сам сказал, я права. И мы слишком разные. Только скажи, ну признайся, ты счастлив теперь? Никто не будет листать твой телефон, не будет теперь истерик и ссор. Некого больше терпеть. Я рассыпалась в прах и теперь не могу воскреснуть, да и не за чем.  Я ухожу, чтобы не выглядеть жалкой в твоих глазах. Но запомни такую истину: "Тот, кто сильнее любит - не значит всегда слабее". Горький запах пожара, посмотри - наша любовь горит. Весна обливает тебя дождём; слезы, кажется, по щекам. Но ты сильный и такие, как ты, никогда не плачут. Или всё-таки...  

Также пахло промокшей сиренью в начале мая. Помнишь, как я любила сирень, белые лилии и синие ирисы? Помнишь, как ты меня обнимал, помнишь, как прижимал к груди и не хотел отпускать обратно... Мы были счастливы, как мне тогда казалось, но всему есть предел и срок годности. Где же обещанная любовь, которая живёт три года? Где же те чувства, будто бы океан, о которых пишут целые книги? Разве обман? Просто выдумка? Пообещай мне, что в следующий раз попытаешься сделать всё это гораздо лучше, чтобы потом не было так иронично больно. А сейчас я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и увидел, может быть, чуточку больше правды, чем во всех остальных. Видишь, как речь распадается на на слога, мелкие буквы, тире и многоточия? Я молчу. Хорошо, что сейчас мы не стены, на которых рушится циферблат. Обратный отсчёт начался, цифра восемь. Мне без разницы, как умереть, но я бы хотела выстрелить прямо в сердце, чтобы долго не мучиться. Но приходится здесь стоять и смотреть на того, кого по-прежнему любишь. Мне очень больно, я снова пишу о тебе стихи. Посмотри, на часах 2:26, цифры падают на ладонь и в ладони жгут. Я умираю, мой друг...
Три, 
два, 
один. 

Люблю. 

Когда вас любят - не бросают.

"Когда вас любят - не бросают,
Не оставляют плачущей одну.
И позвонить не обещают,
А звонят двадцать раз на дню. 

Не заставляют жить надеждой,
И ждать прихода день за днём.
Не говорят: "Мы будем вместе",
А просто будут рядом в срок.

И не бросают слов на ветер,
Пустых, ненужных - смысла нет.
Не голосят о чувствах книжных,
И не сулят звезду с небес. 

Не кормят "завтраком", "обедом",
Всегда ответят на звонки.
Не бросят трубку, а приедут,
Когда почувствуют - нужны.

Не будут лгать, юлить и прятать
В шкафу скелет, покрытый тьмой.
Твердить не будут "слишком занят,
Отложим встречу на потом". 

Не закричат в порыве гнева, 
Не обвинят во всех грехах.
Не станут портить нервы, время,
Не причинят страданий, зла.

И не уходят, когда любят
От разговоров, важных тем.
Обнимут крепко, успокоят,
Прогонят страхи все в душе.

Когда не любят - не бояться
Уйти, забыть и потерять.
Когда вас любят - слов не надо,
В поступках видно всё, в глазах".

Вот как всё кончается.

"Теперь я знаю - всё когда-нибудь остынет...
Идите к чёрту с вашим "навсегда",
Я предпочту стреляющих мне в спину,
Чем тех, кто беспощадно врёт в глаза".

Год меняет довольно многое, для меня этот год равен жизни, пойми. Теперь со мной нет моих прежних друзей, но есть те, с кем можно выпить, поговорить и переспать. И вроде бы жизнь идёт своим чередом, и снова я кого-то люблю, есть работа, и деньги есть, только всё не то. Я чувствую глубокую пустоту внутри. Я почти не пишу, кажется, время сейчас просачивается сквозь пальцы и убегает вдаль. Я всегда бежала прочь от людей; я, как огня, боялась любви. Я всем нутром своим не хотела стать такой, как они. Но сейчас я стою на углу улицы, где начинаются клубы, и вдыхаю дым сигарет лёгкими; ноздри мои словно сопла, мой вертолёт падает, разбиваясь о стену, потому что в кабиночке дурачок. Я продолжаю курить. На сигарете есть линия (при этом слове я обязательно думаю о той ватерлинии, что на корабле), табак превращается в пепел, и до границы фильтра и табака у меня ровно минута. После я расстегну три пуговицы от горла, закатаю в клеточку рукава и пойду, упрямо глядя вперед. Я зайду в тот же клуб, в котором была неделю назад, сяду за барную стойку и, может быть, через пару минут ко мне подойдёт первый клиент. Обычно я не жду дольше двадцати. Но сегодня, именно сегодня, мне хочется просто выпить виски со льдом и поговорить с вами о жизни...

Я беру свой стакан и прохожу мимо столиков липких, я пытаюсь улыбаться и не заплакать. А было когда-то время, что я забывала, как быстро от слёз тяжелеют ресницы. Но сегодня плывёт картинка и звуки смешиваются, их нельзя отделить друг от друга. И тут я чувствую, как мои глаза начинают слезиться. Я поднимаю голову вверх, пытаясь сдерживать слёзы, чтобы они не катились вниз по щекам. Чтобы они не испортили мой макияж, мне же целую ночь работать. Мне всегда больно рассказывать о себе. Но давайте расскажу, как я любила. Это было что-то настолько сильное и глубокое, что тексты из меня выливались сами на клавиатуру. И все мысли мои были спрессованы, сжаты до одной единственной и о нём. Это было три года назад, я тогда была без ума от счастья. Я смотрела мальчику своему в голубые глаза и тонула. И больше я ничего не хотела. Не новых туфель, не путёвок на море, ни дорогих подарков. Я хотела просто смотреть в его голубые глаза... Хотите знать, как мы расстались? Ему стало скучно. Мы просто улыбками обменялись и разошлись по сторонам.

А сейчас я стала той, кем в детстве так отчаянно не хотела стать. Я лгу абсолютно всем. Лгу даже ему, что люблю. Я просто с ним жёстко трахаюсь, и простите меня, но здесь не будет цензуры. Я вру всем, что не выпиваю и регулярно бегаю по утрам (а у меня сердце совсем больное, лет на пять, я думаю, хватит). Я вру, что мне не сводит лопатки от боли... Когда просыпаешься утром, кажется, будто бы ты имеешь всё, а на самом деле ты имеешь лишь бабки и одиночество. Мне теперь стало пофиг на чувства, да, мой родной, я без труда плюю тебе в душу. Просто во мне всё жгучее и живое, что так отчаянно трепыхалось и хотело дарить любовь (но теперь я в неё не верю, а если быть точной, то убиваю) застыло в огромный камень, не пытайся его расколоть, имя ему гранит. Понимаете, я живу сейчас так, как могу. Я давно не плакалась маме, даже не говорила с ней. Во мне живёт теперь только трагедия. Я сплю не с теми и это меня убивает. Но я мертва, ведь три года назад он ушёл. Всё, что вы любите, однажды убьет вас, будь то сигареты, или наркотики, или мальчик с голубыми глазами. Вы морщитесь, плюёте в сторону, думаете: "Она же чёртова дура! Идиотка!" Но, послушайте, я говорю правду.

Я допиваю уже третий стакан, но абсолютно ничего не чувствую. Мне ни хорошо, ни плохо. Мне никак. Я хочу сейчас разорваться на атомы. Три года назад у меня не было ничего, но и было всё - у меня был он. Я допиваю виски, лёд в котором давно растаял, и чувствую боль - это прошлое будто бы коготками царапает нёбо. Если бы у меня был пистолет, я бы непременно сейчас застрелилась. Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне идёт мужчина лет сорока. В мою работу так же входит функция - улыбаться всегда, даже если совсем не хочется жить. Я улыбаюсь и через минуту уже сижу у него на коленях. Мы разговариваем, а рука моя медленно спускается вдоль трикотажных брюк и нащупывает что-то большое и твёрдое. Это пистолет. Я беру его и засовываю прямо себе в рот. Последнее, о чем я думаю - это он. Вот так моя исповедь заканчивается. Брызги крови теперь на его рукавах, лице, на белом диванчике, на моей одежде, в моих волосах. Кажется, эти стены сжимаются, оставляя всё меньше и меньше пространства для вдоха и выдоха. Все видят моё окровавленное тело и вышибленные мозги. Толпа сгущается. Кажется, здесь собрался весь клуб: все пафосные девицы, персонал, скорая и милиция. Но мне уже всё равно. Причина смерти - самоубийство. Вот как всё кончается.