Если бы меня однажды спросили, что такое любовь; - я бы ответила лишь одно слово, вместо всех этих красноречивых метафор, ярких эпитетов, которые так любят запускать на страницы книг, словно маленькие яркие лодочки в море, писатели. Любовь - ничто иное, как выдумка. Но такая выдумка, которая имеет физическое воплощение. Это страсть, невыносимое желание. Это зависимость, хуже, чем наркотическая. Это страдание, которое обнажает вместе с телом, все тайные желания и пороки. Это сила, с которой неопытный человек не может справиться. Это наказание, и вместе с этим глубокая радость. Это надежда на что-то прекрасное. Но я не назову сейчас ни одно из этих слов. Странно, не правда ли? Я скажу лишь одно - "касаться". Да, любовь - это глагол.
Я поняла, что люблю его, когда у меня возникло непреодолимое желание касаться его волос, запуская длинные пальцы; касаться тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки; в темноте находить его губы, окружённые колючей щетиной и нежно целовать, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки. Касаться губами его, загорелой от солнца, шеи, нежно прикусывая, спускаться ниже. "Истина же открывается как разрыв, кровотечение, которое невозможно остановить - и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять". Истина открывается всегда болезненно. Она возникает так, как даёт о себе знать давно зажившая рана, из которой снова начал сочиться гной, пачкая этим новое платье, оставаясь пятном. Так и эта истина открылась для меня. Я поняла, что такое любовь, когда было слишком поздно. Но я теперь знаю, что такое любовь. Любовь - значит касаться.
Я любила его так сильно, что мне было плевать абсолютно на всё. Меня как будто накрыло, я видела его и ничего не замечала вокруг. Мне было всё равно на учёбу, деньги, друзей, мнение окружающих. Мне нравился его запах, походка, лёгкая небритость, голос, руки... Он был именно тем человеком, которым не хочется делиться. Я жутко ревновала его к другим девушкам и друзьям. Во мне рождалась жажда полного обладания. Каждый раз, когда я уезжала, я боялась его оставлять, как ребёнка. Я боялась, что он просто не захочет ждать. Я боялась, что слова, которые мы говори друг другу останутся в прошлом и моё место займёт другая. А красная нить, связывающая ключицы, оборвётся. Так и случилось. "Знаете, бывает подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли".
"Ты снова в хлам, а я снова пьяна тобой.
Это тупик. Это честность на грани фальши.
Если оценивать трезво, то шансов ноль.
В топку любовь - раскалять до бела и плавить.
Где та черта, за которой проходит боль?
Где те лекарства, которыми глушат память?
Если последнее слово опять за мной,
Я промолчу, как всегда - уж такой характер.
Только внутри всё искрится, хоть волком вой.
Я, как и прежде, тебя очень сильно...
Хватит!"
Я как прежде тебя очень сильно, ты знаешь это. Если играем по правилам - я сдаюсь. Я же приехала в этот город, и воспоминания на сердце легли словно груз. Я же пряталась, пряталась в комнате из белых стен, в дорогих кафе с приятнейшим интерьером, в новых платьях, в счастливых улыбках подруг, в безграничном смехе. Я же пыталась забыть тебя и забывала в чужих объятьях. Я же давилась письмами, которые ты ей писал, я же душила себя разговорами (я слушала всё, о чем ты с ней говорил). Я видела, где ты с ней ходил и как на неё смотрел. Но чрезмерное любопытство грозит утратой рая. Так и случилось. В моём случае, может, и не утратой счастья, но какого-то мнимого спасения точно. И ты, может, не веришь, но мне было больно. Действительно больно осознавать то, как легко от тебя может отказаться родной человек. Я сдаюсь, нам хэппиэндов уже не светит. Как будто мы потеряли все за минуту. И теперь в клочья меня разрывает лишь мысль о том, где тот самый момент, где тот разговор, при котором случился сбой?
Сегодня первое августа - ровно месяц, как мы... ты помнишь? Я тебя так отчаянно в памяти своей убивала, а тут встретились, вновь обнялись. Знаешь, я безумно ревную тебя к ней. Помнишь, как наше фото стояло на заставке твоего телефона? Помнишь, как мы просыпались рядом и хотелось, чтобы это утро никогда не кончалось. Помнишь, как я подарила тебе кулон, и ты носил его каждый день, а потом потерял. А сейчас ты с другой, снова играешь в любовь, даже носишь кольцо на правой руке. Мы с ней совершенно разные, но самое главное отличие в том, что она попросила, чтоб ты купил себе парфюм, а мне нравился запах твоего тела (он для меня был особенным). Понимаешь, о чём я?
Знаешь, что такое боль? - Любить того, кто не хочет тебя видеть... Я прошу, научи меня врать, если спросят о том, что между нами было и что стряслось. Научи меня врать, я прошу, если кто-то случайно заметит, что взгляд мой пропитала сплошная злость, когда слышу вдруг ваши два имени. Научи меня просто врать. Иногда лучше не знать, чем всё кончится. Мы прощаемся и прошу, сбереги в себе лишь наши лучшие моменты, сохрани обрывки моих стремлений. Сохрани то, что мы звали любовью. Береги красоту этой боли в груди. Я уйду из твоей жизни уже очень скоро, перестану сюда приезжать. Только я прошу об одном, собери по осколкам памяти комнаты, улицы, где мы были. И запомни тот запах воздуха - запах асфальта после дождя, запомни шум нашего города и багровый закат. Запомни тот вечер, где мы под покровом ночи дарим друг другу нежность, смотря на звезды. Ладно, не будем больше. Любовь? Что в ней хорошего? Ничего. "Любовь приносит только боль. Она как наркотик. Сначала тебе очень хорошо, но потом начинается ломка, и ты просто умираешь".
"Знаешь, любовь это как прыжок с высоты в глубину. В первый раз ты долго думаешь, сомневаешься, но всё же решаешься. И вот ты стоишь на краю, один шаг и ты уже летишь вниз, вниз в океан полный слезами горя и радости, измен и верности. Ты летишь, эта лёгкость,которую ты чувствуешь не сравниться ни с чем. Но это не на долго, впереди поверхность воды, о которую тебе предстоит удариться, ты узнаешь, что такое предательство, как может столь прекрасный океан причинить тебе боль? И уже разбитый и несчастный ты пытаешься плыть к берегу. Выходишь из воды, в твоей голове мысли о том, что ты больше никогда не сделаешь это. Но со временем боль забывается, иногда быстро, иногда так медленно, что она кажется тебе вечностью. Ты выходишь на берег, и вода стекает с тебя как воспоминания которые постепенно забывается. Ты сухой, и ты забыл ту боль и страдания. Теперь ты можешь прыгнуть снова, но ты уже знаешь, сколько ты будешь лететь и как больно ты ударишься, и всё равно хочешь прыгнуть. Ты будешь вставать и прыгать до тех пор, пока не найдёшь своё море, которое поглотит тебя полностью,ты растворишься в нём навсегда и уже никогда не сможешь выбраться".
"Курение – мой давний излюбленный ритуал, первая утренняя сигарета, чашка кофе и полноценный завтрак из яичницы и бекона. Когда-то я отдавал большее предпочтение самому завтраку, нежели курению. Но постепенно, завтраки сменились на сигареты. Не знаю, как это случилось, и имеет ли это важность. Наверно, я навсегда потерял аппетит к здоровой и вкусной пище. Еще одна сигарета — еще одна потеря сознания. Когда я встал, вся подушка была в крови. Банальный, но уже смертельный рак легких делает мою жизнь всё мучительнее, но заканчивать её он, похоже, не собирается. Быстрее бы отдать концы и избавиться от боли, я выкуриваю по пачке сигарет в день. Вчера был в местном баре, меня выкинули, потому что я пугал посетителей, корчась на полу от кашля. Больше я не выдержу, пора покончить с этим. Беру оставшийся от отца револьвер, дуло упирается в мой висок... Может показаться, что моя неудачная жизнь, настоящий пример детишкам того, как курение вредит здоровью. Но я не могу винить в этом вредные привычки. Иногда ты теряешь вкус к еде, а потом к жизни. Выстрел.
— Дверь заперта.
— Ломай, соседка слышала выстрел. Приготовься, внутри есть как минимум один вооруженный человек!
Двое полицейских приготовились, и вышибли дверь.
Перед ними лежал человек тридцати лет, с бледным лицом и грубой щетиной. Дым от непотушенной сигареты и кровь на стекле окна будто переливались в свете слабой одинокой лампочки.
— Самоубийство, звони в больницу.
— Это, кажется, тот псих.
— Какой?
— Да, точно он. На днях сбежал из психушки. Парень был уверен, что болен раком легких, выходил на улицу, падал, кашлял, кричал. Вот его и забрали.
— Он поэтому вышиб себе мозги?
— Похоже на то, дерьмовая смерть".
"Жалким видом никого не удивишь, а вот стойкость вызывает восхищение".
Почему я им всем открываю душу, мамочка, объясни? Почему я так слепо верю в любовь, а когда меня предают, каждый раз рассыпаюсь на части, каждый раз становлюсь лучами багровых закатов. Мне надоело так верить слепо. Кажется, что я растеряла все силы на тернистых дорогах, ведущих к истинным чувствам. Но в этом мире ничто не вечно, кроме искусства; даже оно, словно, зыбкая реальность, медленно утекает вдаль, изменяя состав свой и гордый профиль. Значит, искусство тоже нельзя назвать вечным. Мама, скажи, куда прятать мне теперь всю свою боль и как начать писать тексты другого стиля; скажи, как просто выйти на улицу и начать улыбаться незнакомым мне людям, а не каждый раз протыкать их взглядом, будто бы острым копьём. Мам, я действительно так устала от этих глупых кино и душевных драм, что пора мне завести ружьё и хранить у себя в чулане, чтобы каждый раз, если станет больно, доставать его и начищать до блеска, а после мечтать о красивой смерти. Но столь глупой, как все мои тексты.
Я его забывала так долго и так упорно, уничтожив пароли все и адреса. Знаешь, удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью. Так и случилось. И теперь внутри меня родилась пустота и она никогда не кончится. Она будет расти и шириться, она будет биться о стенки моих сосудов, орать матом и корчиться, чтобы окончательно меня разорвать на куски. Пустота меня всю окутала, завернула с свой кокон, будто бы в мягкий плед и не то, чтоб я не могла сбежать из её объятий, я, скорее, сама уже не хочу. "Интересно, куда убегают ящерицы, после того, как хвосты отрублены?" Я теперь такая же, только без сердца и капли малейшего сожаления. И теперь дыра в груди простирается аж до Бреста. Я смотрю в пустой монитор и начинаю выплёвывать просто тонны суицидального текста, а друзьям отвечаю, что всё в порядке. Так и есть, вы не лезьте мне в душу, а лишь смотрите на профиль вконтакте.
Захлебнуться в потоке крови, которая хлещет без перерыва, которую нужно глотать, чтобы не потерять полностью. Вспоминать о том, кто я есть только по паспорту, когда пересекаешь границу. Эмоциональная кома. Абсолютное отвращение ко всему, что меня окружает. Мама, скажи, так же не будет длиться вечно? Ничего не случилось, мама, просто он от меня ушёл. И, наверное, не любил. Так зачем же было всё это время лгать? Милый, ответь, ты же читаешь! Я знаю, что ты читаешь! И нет, я не сошла с ума, просто немного сбилась с пути. Но очень скоро я найду того, кто согласиться со мной утонуть в этом бассейне моей крови. И сейчас, я убираюсь из твоей жизни, маленького паршивого мирка, чтобы меня даже не было слышно, и "пофиг", что моя душа рвалась струной гитарной, когда я тебя видела на улицах этого города.
Срываться - слабость? Срываться - это моя последняя слабость; это хуже, чем плевать в лицо другим. И валяться на полосе, на промокшем асфальте, и плакать, только слёз не видно, их размывает дождь. Вокруг меня движение, все продолжают жить по привычному своему сценарию, а моя жизнь будто бы замерла, будто бы в миг оглохла, и мертвая тишина заполнила все полости, все пустые коробки. Хочется сбежать от себя, мам, и это я говорю всерьёз. Знаешь, когда я приехала, то вдруг поняла, что никому не нужна здесь, в родном городе. Здесь меня ничего не ждёт, кроме жалких воспоминаний, которые терзают и без того мою потрёпанную душу. Я понимаю, что всем моим близким уже надоело слушать эти двухнедельные хрипы, и выслушивать мои ответы на стандартные вопросы, по типу "как дела", с рифмами, матами, криками. Знаешь, милый, мне ещё хочется подойти к тебе и прикоснуться ладонью к горячей твоей груди, которая нежно дышит. Я никогда не слышала ничего подобного, такого близкого и одновременно неуловимого. Я хочу прикоснуться к тебе и пропитаться твоим равнодушным, спокойным видом и дерзкой смелостью. Если бы меня однажды спросили, что такое любовь. Я бы ответила лишь одно - "касаться".
Касаться его волос, тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки, в темноте находить губы, окружённые колючей щетиной и нежно впиваться до крови, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки. Касаться губами его загорелой от солнца шеи и, нежно прикусывая, спускаться ниже. Любить - это значит касаться...Если хочешь знать правду, то любовь - самая проигрышная из всех лотерей. Мы проиграли. "Любовь - это огромное служение, это фактически послушание". Любовь похожа на тонущий корабль, и чтобы его спасти ты должен выбросить за борт все мечты свои и желания. Мне ли это не знать. Мама, знаешь, хочется забыть обо всём, вырасти из своего старого панциря, стать взрослей. И разучиться верить в любовь. Милый, время меня не лечит. Но я справлюсь сама. Я ухожу без лишних эмоций. Без рывков. Без слёз и таких безнадёжных фраз, как " вернись ко мне, я люблю тебя". Нет, я, конечно, люблю; но если ты меня больше не хочешь видеть, я уйду. Без всего лишнего.
"Самые важные фразы всегда не резкие". Мертвое тело неспособно слышать даже собственных стонов. Только способно улавливать звуки, чтобы схватить в кулак и держать. Мне казалось, что мы с тобой были связаны, словно шнурки на кроссовках, но это обман. Знаешь, мам, я чувствую себя неживой, какой-то фарфоровой куклой с онемевшими пальцами. Неспособная ни на что. Кроме того, как прослушивать музыку на полную громкость в машине, проезжая мимо его двора. Кроме того, как писать тексты днём, ночью, когда сижу в кафе, когда разговариваю с отцом, когда учусь, когда рисую. В режиме нон-стоп. Прости меня мама за это, за алкоголь и за мат. Сердце, пожалуй, самый странный механизм из всех - человек ушёл, а оно не верит. Знаешь, мама, время вовсе не лечит, она приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили. А я ведь тоже хочу быть слабой и срываться, и плакать, проходя мимо его окон. А я всё тексты пишу, будто чищу ружьё до блеска, а выстрелить не могу...
