"Иногда можно видеть, как дальние звёзды,
Обезумев, в друг друга бросают камнями.
Всё, к чему мы идём, достигается нами,
То, к чему мы идём, нас сбивает с прицела".
Я люблю ночь, знаю, что это звучит довольно избито. Но, мне кажется, с моментом, когда солнце прячет оставшиеся лучи за горизонт, догорает красно-багровым пламенем; улицы, дороги и фонари, многоэтажные дома, клумбы, машины - замирают, будто бы у них в раз перехватывает дыхание, останавливается пульс... И привычные улицы окутываются сумраком, словно мягким пледом. "Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звезд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна..."
"Я не принадлежу ни единому городу. Я не принадлежу ни единому человеку". Внутри меня живёт сотни городов и тысячи разных улиц, но именно мой родной город и его переулки пробуждают во мне какие-то детские воспоминания и будоражат воображение. Внутри меня слишком много дорог - рваных канатов, натянутых между башен; слишком много сомнений и вместе с тем целей, главное, не оступиться. Каждый раз, когда наступает ночь, я выхожу на улицу. Дышится без людей как-то легче, свободней что ли. Я одеваюсь исключительно в чёрное, громкая музыка в плеере бьёт без сожаления по моим перепонкам. Я, словно ночь, цепляюсь за провода и пускаю музыку вместо крови по венам. С левой ноги давлю на педаль, руки твёрдо на руль. Только я ветер. Свобода. Никаких правил не существует.
Первоначальная дрожь по телу от холода заставляет ехать ещё быстрее, вскоре становится жарко. Трудно дышать, но останавливаться совсем не хочется. Расстилающееся широкое полотно дороги, яркие пятна от мелькающих фонарей, скорость; ветер, развивающий русые пряди, собранные в тугой хвост. Что я чувствую в этот момент? Это безумный драйв, это щемящий страх, это желание быть лучше, чем в прошлый раз. Всех кидало из крайности в крайность, но, знаете, я люблю кататься ночью, когда люди гасят свет в окнах своих домов и ложатся спать. Когда по городу ездит только несколько машин, в основном, такси. Может быть, в моей крови таится смертельный яд? От которого дикий драйв и желание уйти на обгон по встречной, слушать музыку на предельной громкости и знать, что сегодня ты можешь всё.
Конечно, остановки нужны для отдыха и чтобы выпить немного воды. Несладкой. Подобной реальности. Остановки нужны и для того, чтобы прислушаться к тишине и почувствовать, запомнить этот момент. А после, наметив новый маршрут, с новыми силами мчаться вперёд, обгоняя собственную тень. Я люблю лежать на камнях и смотреть, как звёзды, будто яркие точечки, нарисованные рукой ребёнка, разбросаны на тёмном полотне бесконечного неба. Хочется вдруг рассыпаться до микрон, потеряться в созвездии этих мерил, растворится так высоко, чтобы я могла вечно смотреть на огни мне родного города...
"Я видел тебя, когда ты падала,
падала,
падала;
Когда летела в пропасть, не цепляясь за кустик;
Когда отвергала Бога, шугалась ладана.
Когда говорили: "Живи!", а ты отвечал: "Надо ли?",
Но потом добавляла: "Допустим".
Я видел тебя, когда твои губы треснули,
треснули,
треснули;
Когда ты жрала таблетки горстями, чтобы не чокнуться;
Когда в тебе, словно мантрой, крутилось тупое "если бы";
Когда все с тобою были предельно честными
И даже водитель автобуса
Тебе говорил: "До конечной".
Воистину грубо и бесчеловечно
Такое сказать человеку, который конец видит ежедневно;
Так сильно спешит, что песни прослушивает с припева,
Который не знает эмоций, кроме тоски и гнева,
А жизни в нём, точно как на конце пипетки.
Бедная детка...
Но я видел тебя, когда ты строчила,
строчила,
строчила;
Отскакивали то злые, то ласковые созвучия.
Как грустно, но жизнь ничему тебя не научила,
Моя бедная девочка, бессовестная торчила,
Твоё словоблудие будет тебя выкручивать.
Не пиши, я прошу тебя, это же душедробильня!
Я видел тебя, когда ты ползла, ползла по самому лезвию;
И было тебе так больно, так невероятно сильно,
Что грызла, как палку, свой крестик, чёрный-иссиня;
И выла, и плакала, и голосила,
Так жутко, что лучше вообще бы забыть
Про поэзию..."
"Всё заканчивается когда-нибудь: одной смской или долгим разговором в кафе, или звонком... Многие из нас когда-то произносили это: "Извини, мы больше не можем быть вместе." После этой фразы обычно говорят много или не говорят вовсе, но что-то происходит: кто-то расстроен, кто-то подавлен, кто-то чувствует себя плохим человеком, кто-то свободным, а кому-то наплевать. И знаете, мы забываем только одно, что когда мы начинали эти отношения, мы знали, что всё когда-нибудь закончится... одной смской или долгим разговором в кафе или телефонным звонком. Но мы согласились на это, чтобы просто какое-то время чувствовать себя любимыми и не одинокими..."
Помнишь, как мы когда-то сидели возле костра: дрова тихо потрескивали, медленно чернели и становились меньше, и пламя извивалось так нежно, пепел догорал лишь в воздухе. Я тогда сидела, голову прислонив к твоему плечу, и слушала твои рассказы. Ты меня обнимал, надевая на плечи свою куртку и гладил волосы. Тебе нравился их запах. Помнишь, как я смеялась, а ты делал кофе и подолгу смотрел в лицо. Я смотрела из твоего окна и знала, что рано или поздно всё это кончится. Но ты спрашивал "о чем думаешь?", мне приходилось врать. Ты меня обнимал, это было мнимым спасением. Мы играли с любовью в прятки, когда ночь спускалась на этажи, в наших окнах горели лампы. Но потом потухали, и я целовала тебя, забывая обо всех проблемах на свете. И я верю, что так бывает лишь раз.
Мне всегда нравилось моё одиночество. Я никогда никого не подпускала к себе так близко, как тебя. Я улыбалась людям, но внутри меня всегда было пусто. Но вдруг появился ты, который поверил нас с первой встречи, с крохотного начала. Ты любил меня, мне так казалось. Знал ты ровно столько, сколько я позволяла знать. Я писала тебе стихи (лично их никогда не читала), стойко сносила ссоры и молча ложилась спать. Ты просыпался рядом каждое утро и будил меня, нежно касаясь рукой моего лица. Я сначала боялась, чтоб чувства меня совсем не накрыли, чтобы чувства нас не размазали мокрым пятном на асфальте.
Так случилось, что мы расстались. И теперь мне не хватает взгляда, просто взгляда твоих выразительных глаз. Мне не хватает тепла от твоей руки. Я рычаг, а ты всегда меня тормозил. Так что сейчас я лечу по встречной в потоке ночи и мне абсолютно на всё плевать. Да, я понимаю, что жизнь на этом не кончилась, не произошло короткого замыкания, но что-то болит у меня в груди. Я была с тобой так не долго - только, когда ты меня любил. Ты увлёкся порывом страсти, а потом утонул во лжи. Я решила никогда больше не влюбляться. Это очень плохая привычка.
"Всё плохо. Хотя внешне всё выглядит блестяще". Снится, что ты приходишь и говоришь: "Милая, забывай меня, забывай, больше не будет у нас ярких вспышек, больше не будет у нас огня. Я теперь для тебя никто, звать никак. Одинокий всадник, ночной фантом. У тебя ещё всё впереди, моя девочка. Знаешь, сколько будет ещё таких, кто захочет тебя напоить дорогим вином, выслушать все твои смешные истории; и, взбираясь на скалы, в миг потерять рассудок. Знаешь, сколько ещё будет таких, кто тебя на порше подвезёт с ветерком и подарит дорогие цветы, сколько будет таких, что с замирание сердца весь вечер будут слушать твои стихи (я знаю, что половина там про меня). У тебя всё ещё впереди, поверь мне. Забывай меня, улыбайся, иди вперёд, дыши!"
Я просыпаюсь, чувствую, что кидает в дрожь и нутро горит, будто кто-то заливает туда кипяток, а потом пристально слушает стоны (рада вас огорчить, это не симфония Баха). Я хочу, чтобы ты был моим проводником и голосом, я хочу, чтобы ты навсегда запомнил глаза мои и волосы. И какое тут забывай, когда вот так, совершенно без повода, меня накрывает волной и кладёт на лопатки. Я обнимаю себя руками, вновь закрываю глаза, в этот момент в голове крутится твой привычный образ. Я знала тебя только таким: всегда улыбчивым, иногда задумчивым, редко злым. А сейчас наша лотерея проиграна, и никто не спасён, увы. Я пытаюсь толкать сквозь пересохшие губы просто "не уходи". Я одна среди стен. Просыпаюсь в душной комнате, пытаюсь открыть окно...
"А в соревнованиях по тотальному одиночеству
Мы бы разделили с тобой гран-при..."
"В слове "одна", конечно, сплошные плюсы: можно ходить в пижаме два дня подряд, фотки свои развешивать хоть на люстре, спать до обеда и после обеда спать… каждую пятницу дома мутить попойки, шмотки – куда упали, пусть там лежат, можно хранить посуду немытой в мойке или спокойно что-нибудь есть с ножа. Петь во всё горло, и забывать про мусор, и не зависеть точно от всех других… Жить в одиночестве – это сплошные плюсы, минус один: "а чьи это там шаги?"
Кто это бродит ночью по тёмной кухне, переставляя кружку туда-сюда? чей это голос шепчет на грани слуха, мягкий, журчащий, словно течёт вода… Чьи это вздохи слышно под утро чётко? Чья это тень скукожилась на стене? Ты перед сном запиваешь тревогу стопкой, тьма в коридоре становится всё страшней… хочется верить: это пройдёт, как будто и не бывало. Просто утомлена. Жить в одиночестве – это, конечно, круто, только вот не похоже, что ты – одна.
Чьё-то дыханье гладит твою макушку, мёрзлые пальцы ищут частящий пульс. Ты, задыхаясь, прячешь лицо в подушку: "Мама, ну где ты, мама, я так боюсь!" Страх невозможно долго носить с собою, ты привыкаешь – через тринадцать дней. Если стучатся – "Призрак, а ты откроешь?", если не спится – "спой для меня скорей". Он-то споёт, и откроет, и много больше, только не пожалеешь ли ты потом? Жить в одиночестве – это в далёком прошлом, а в настоящем вы теперь здесь вдвоём.
Больше к тебе не ходят твои подруги, да и друзья сбегают за пять минут. Ты постоянно мёрзнешь, немеют руки, привкус полыни холодом жжёт во рту. Время течёт всё дальше – однажды утром в зеркале видишь только смешную рябь. Трогаешь пальцами – и отпечаток мутный долго ещё не хочет себя стирать. Время течёт всё дальше – и вот, в субботу, снежным до небывалости ноябрём, ты наблюдаешь из коридора: кто-то дверь открывает лихо своим ключом.
Мальчик (уже, наверно, почти мужчина), плечи – косая сажень, улыбка – свет… Он переставил мебель и снял картины, словно тебя и не было, нет как нет. Он – молодой, наивный, смешной и русый. Он перекрасил стены (серьёзно, сам!). "Жить одному, конечно, сплошные плюсы", - на новоселье он говорит друзьям. Утром они уходят (чертовски долго!), мальчик впадает в дрёму, в конце концов.
Ты отставляешь кружку, вздыхаешь громко
и осторожно гладишь его лицо..."
Автор: Дарёна
"Если вдруг наболит — приходи ко мне, жалуйся,
Можешь даже кричать или бить посуду.
Только не забывай моё имя, пожалуйста,
Я твоё никогда не забуду..."
Я сегодня пыталась тебя разлюбить, но память выдаёт лишь лучшие фрагменты нашей истории. Мне хотелось кричать и рвать на себе одежду, верь, это хуже, чем внутренняя война. Я как будто творчески вскрыта, распорота, а вместо крови - любовь к тебе. Я сегодня пообещала, что этот текст будет последним, который я напишу тебе. Но моя память будет неустанно шептать твоё имя. "Я хочу, чтоб о тебе помнили даже те, кто тебя не знал". Знаешь, я никак не могу отучиться от глупой привычки - среди ночи ждать от тебя звонка. И не дожидаясь, кинуть вещи в рюкзак и умчаться среди глухих улиц по пустому городу. А под утро ложиться спать - так я маскирую дыру в груди, но она простирается аж до Бреста. Поздно ложиться и рано вставать. Это продолжается до тех пор, пока недостаток сна не вызывает нервный срыв, и я снова падаю. По спирали. Вниз. Знаешь, сколько раз мне хотелось взять и позвонить тебе - единственный номер, который я помнила наизусть. Но я била себя по рукам. "Да, я была огнеупорная, как графит, а теперь врубили внутри огромный такой софит, и нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит..."
Мне было больно убивать тебя в стихах. А ты решил вдруг появиться в моей жизни снова. Скажи мне, почему решил мне написать? Ты пишешь мне о том, как поменял свой статус, нашёл работу не дурней моей. И не торгуешь больше травкой, и водишь чёрный мерседес. Что стал носить костюм, который сшитый в пору: не мал и не велик в плечах. Ты пишешь мне о том, что хочешь детский смех услышать в спальне, что ты пять лет женат на ней. И вы живёте дружно, говоришь, что это настоящая любовь. И что закат из окна многоэтажки напоминает дом, который вдруг сгорает на рассвете. Ты пишешь мне о том, что жизнь всех раскидала по разным городам и странам, и что внезапно предал лучший друг. Пишешь мне, что брат всё так же ходит холостым, устраивает гонки, но уже сменил машин десяток. Ты пишешь мне, что мать болеет раком и ей остался год, от силы два. Что иногда по вечерам она рыдает и говорит, что хочет внуков поскорей. Мне пишешь, что иногда ты хочешь вспомнить то, что так стремительно мы убивали. Но нет в письме твоём ни слова, как ты играешь в покер, как скучаешь по моим стихам. Не пишешь, что не шляешься по казино и барам, бессмысленно проигрывая гонорар, и во время ложишься спать.
Садишься в кресло, открываешь свой ноутбук, от света монитора щуришь глаз. Ты пишешь мне. Дорогая, это лето так быстро кончилось, кажется, даже не начиналось. Я тебя так и не смог забыть, хотя, ты знаешь, она тебя заменила. Почти полностью. Чего обижаться-то? Это мир заменяемых, ты сама мне так говорила. Я действительно изменился и теперь мне хочется спокойствия и стабильности плюс небольшой банковский счёт. Кстати, я так и не брал до сих пор кредит. Машину купил за свои. И она разгоняется так, что вскипает кровь и бурлит в груди. Дорогая, знаешь, я всегда смотрел тебя в глаза, а не сквозь них. Там пряталась маленькая, беззащитная девочка, которая от давления этого мира, держала в руках автомат и никого не подпускала к себе так близко, как меня... Я не любил тебя? (Сложнее всего писать от своего имени)
Вот ты заканчиваешь писать. Я состою из жалких маленьких клеточек, которые прячутся в звуках родного имени. Я так скучаю, скучаю, скучаю. Вот скажи, кого мне теперь обнимать, плакать, уткнувшись в плечо, посреди незнакомой улицы? И что мне сделать с этим отчаянием? Знаешь, можно простить человеку всё, кроме его отсутствия. Стало прохладно, руки слабые и как будто синие. Это осень вступает в свои права. Я же лечусь, запираясь всё в процедурных палатах и желаю тебе всего, не желаю только себя. Выхожу на улицу, прячусь от всех под тёмной губной помадой. Виски и кола. И пусть мои мысли будут распяты на стенах прекрасных соборов. Только я хочу, чтобы ты имя моё запомнил. "Как жаль, что нам приходится терять людей, с которыми так хочется проснуться".
