"Если вдруг наболит — приходи ко мне, жалуйся,
Можешь даже кричать или бить посуду.
Только не забывай моё имя, пожалуйста,
Я твоё никогда не забуду..."
Я сегодня пыталась тебя разлюбить, но память выдаёт лишь лучшие фрагменты нашей истории. Мне хотелось кричать и рвать на себе одежду, верь, это хуже, чем внутренняя война. Я как будто творчески вскрыта, распорота, а вместо крови - любовь к тебе. Я сегодня пообещала, что этот текст будет последним, который я напишу тебе. Но моя память будет неустанно шептать твоё имя. "Я хочу, чтоб о тебе помнили даже те, кто тебя не знал". Знаешь, я никак не могу отучиться от глупой привычки - среди ночи ждать от тебя звонка. И не дожидаясь, кинуть вещи в рюкзак и умчаться среди глухих улиц по пустому городу. А под утро ложиться спать - так я маскирую дыру в груди, но она простирается аж до Бреста. Поздно ложиться и рано вставать. Это продолжается до тех пор, пока недостаток сна не вызывает нервный срыв, и я снова падаю. По спирали. Вниз. Знаешь, сколько раз мне хотелось взять и позвонить тебе - единственный номер, который я помнила наизусть. Но я била себя по рукам. "Да, я была огнеупорная, как графит, а теперь врубили внутри огромный такой софит, и нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит..."
Мне было больно убивать тебя в стихах. А ты решил вдруг появиться в моей жизни снова. Скажи мне, почему решил мне написать? Ты пишешь мне о том, как поменял свой статус, нашёл работу не дурней моей. И не торгуешь больше травкой, и водишь чёрный мерседес. Что стал носить костюм, который сшитый в пору: не мал и не велик в плечах. Ты пишешь мне о том, что хочешь детский смех услышать в спальне, что ты пять лет женат на ней. И вы живёте дружно, говоришь, что это настоящая любовь. И что закат из окна многоэтажки напоминает дом, который вдруг сгорает на рассвете. Ты пишешь мне о том, что жизнь всех раскидала по разным городам и странам, и что внезапно предал лучший друг. Пишешь мне, что брат всё так же ходит холостым, устраивает гонки, но уже сменил машин десяток. Ты пишешь мне, что мать болеет раком и ей остался год, от силы два. Что иногда по вечерам она рыдает и говорит, что хочет внуков поскорей. Мне пишешь, что иногда ты хочешь вспомнить то, что так стремительно мы убивали. Но нет в письме твоём ни слова, как ты играешь в покер, как скучаешь по моим стихам. Не пишешь, что не шляешься по казино и барам, бессмысленно проигрывая гонорар, и во время ложишься спать.
Садишься в кресло, открываешь свой ноутбук, от света монитора щуришь глаз. Ты пишешь мне. Дорогая, это лето так быстро кончилось, кажется, даже не начиналось. Я тебя так и не смог забыть, хотя, ты знаешь, она тебя заменила. Почти полностью. Чего обижаться-то? Это мир заменяемых, ты сама мне так говорила. Я действительно изменился и теперь мне хочется спокойствия и стабильности плюс небольшой банковский счёт. Кстати, я так и не брал до сих пор кредит. Машину купил за свои. И она разгоняется так, что вскипает кровь и бурлит в груди. Дорогая, знаешь, я всегда смотрел тебя в глаза, а не сквозь них. Там пряталась маленькая, беззащитная девочка, которая от давления этого мира, держала в руках автомат и никого не подпускала к себе так близко, как меня... Я не любил тебя? (Сложнее всего писать от своего имени)
Вот ты заканчиваешь писать. Я состою из жалких маленьких клеточек, которые прячутся в звуках родного имени. Я так скучаю, скучаю, скучаю. Вот скажи, кого мне теперь обнимать, плакать, уткнувшись в плечо, посреди незнакомой улицы? И что мне сделать с этим отчаянием? Знаешь, можно простить человеку всё, кроме его отсутствия. Стало прохладно, руки слабые и как будто синие. Это осень вступает в свои права. Я же лечусь, запираясь всё в процедурных палатах и желаю тебе всего, не желаю только себя. Выхожу на улицу, прячусь от всех под тёмной губной помадой. Виски и кола. И пусть мои мысли будут распяты на стенах прекрасных соборов. Только я хочу, чтобы ты имя моё запомнил. "Как жаль, что нам приходится терять людей, с которыми так хочется проснуться".
Можешь даже кричать или бить посуду.
Только не забывай моё имя, пожалуйста,
Я твоё никогда не забуду..."
Я сегодня пыталась тебя разлюбить, но память выдаёт лишь лучшие фрагменты нашей истории. Мне хотелось кричать и рвать на себе одежду, верь, это хуже, чем внутренняя война. Я как будто творчески вскрыта, распорота, а вместо крови - любовь к тебе. Я сегодня пообещала, что этот текст будет последним, который я напишу тебе. Но моя память будет неустанно шептать твоё имя. "Я хочу, чтоб о тебе помнили даже те, кто тебя не знал". Знаешь, я никак не могу отучиться от глупой привычки - среди ночи ждать от тебя звонка. И не дожидаясь, кинуть вещи в рюкзак и умчаться среди глухих улиц по пустому городу. А под утро ложиться спать - так я маскирую дыру в груди, но она простирается аж до Бреста. Поздно ложиться и рано вставать. Это продолжается до тех пор, пока недостаток сна не вызывает нервный срыв, и я снова падаю. По спирали. Вниз. Знаешь, сколько раз мне хотелось взять и позвонить тебе - единственный номер, который я помнила наизусть. Но я била себя по рукам. "Да, я была огнеупорная, как графит, а теперь врубили внутри огромный такой софит, и нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит..."
Мне было больно убивать тебя в стихах. А ты решил вдруг появиться в моей жизни снова. Скажи мне, почему решил мне написать? Ты пишешь мне о том, как поменял свой статус, нашёл работу не дурней моей. И не торгуешь больше травкой, и водишь чёрный мерседес. Что стал носить костюм, который сшитый в пору: не мал и не велик в плечах. Ты пишешь мне о том, что хочешь детский смех услышать в спальне, что ты пять лет женат на ней. И вы живёте дружно, говоришь, что это настоящая любовь. И что закат из окна многоэтажки напоминает дом, который вдруг сгорает на рассвете. Ты пишешь мне о том, что жизнь всех раскидала по разным городам и странам, и что внезапно предал лучший друг. Пишешь мне, что брат всё так же ходит холостым, устраивает гонки, но уже сменил машин десяток. Ты пишешь мне, что мать болеет раком и ей остался год, от силы два. Что иногда по вечерам она рыдает и говорит, что хочет внуков поскорей. Мне пишешь, что иногда ты хочешь вспомнить то, что так стремительно мы убивали. Но нет в письме твоём ни слова, как ты играешь в покер, как скучаешь по моим стихам. Не пишешь, что не шляешься по казино и барам, бессмысленно проигрывая гонорар, и во время ложишься спать.
Садишься в кресло, открываешь свой ноутбук, от света монитора щуришь глаз. Ты пишешь мне. Дорогая, это лето так быстро кончилось, кажется, даже не начиналось. Я тебя так и не смог забыть, хотя, ты знаешь, она тебя заменила. Почти полностью. Чего обижаться-то? Это мир заменяемых, ты сама мне так говорила. Я действительно изменился и теперь мне хочется спокойствия и стабильности плюс небольшой банковский счёт. Кстати, я так и не брал до сих пор кредит. Машину купил за свои. И она разгоняется так, что вскипает кровь и бурлит в груди. Дорогая, знаешь, я всегда смотрел тебя в глаза, а не сквозь них. Там пряталась маленькая, беззащитная девочка, которая от давления этого мира, держала в руках автомат и никого не подпускала к себе так близко, как меня... Я не любил тебя? (Сложнее всего писать от своего имени)
Вот ты заканчиваешь писать. Я состою из жалких маленьких клеточек, которые прячутся в звуках родного имени. Я так скучаю, скучаю, скучаю. Вот скажи, кого мне теперь обнимать, плакать, уткнувшись в плечо, посреди незнакомой улицы? И что мне сделать с этим отчаянием? Знаешь, можно простить человеку всё, кроме его отсутствия. Стало прохладно, руки слабые и как будто синие. Это осень вступает в свои права. Я же лечусь, запираясь всё в процедурных палатах и желаю тебе всего, не желаю только себя. Выхожу на улицу, прячусь от всех под тёмной губной помадой. Виски и кола. И пусть мои мысли будут распяты на стенах прекрасных соборов. Только я хочу, чтобы ты имя моё запомнил. "Как жаль, что нам приходится терять людей, с которыми так хочется проснуться".
