Если бы меня однажды спросили, что такое любовь; - я бы ответила лишь одно слово, вместо всех этих красноречивых метафор, ярких эпитетов, которые так любят запускать на страницы книг, словно маленькие яркие лодочки в море, писатели. Любовь - ничто иное, как выдумка. Но такая выдумка, которая имеет физическое воплощение. Это страсть, невыносимое желание. Это зависимость, хуже, чем наркотическая. Это страдание, которое обнажает вместе с телом, все тайные желания и пороки. Это сила, с которой неопытный человек не может справиться. Это наказание, и вместе с этим глубокая радость. Это надежда на что-то прекрасное. Но я не назову сейчас ни одно из этих слов. Странно, не правда ли? Я скажу лишь одно - "касаться". Да, любовь - это глагол.
Я поняла, что люблю его, когда у меня возникло непреодолимое желание касаться его волос, запуская длинные пальцы; касаться тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки; в темноте находить его губы, окружённые колючей щетиной и нежно целовать, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки. Касаться губами его, загорелой от солнца, шеи, нежно прикусывая, спускаться ниже. "Истина же открывается как разрыв, кровотечение, которое невозможно остановить - и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять". Истина открывается всегда болезненно. Она возникает так, как даёт о себе знать давно зажившая рана, из которой снова начал сочиться гной, пачкая этим новое платье, оставаясь пятном. Так и эта истина открылась для меня. Я поняла, что такое любовь, когда было слишком поздно. Но я теперь знаю, что такое любовь. Любовь - значит касаться.
Я любила его так сильно, что мне было плевать абсолютно на всё. Меня как будто накрыло, я видела его и ничего не замечала вокруг. Мне было всё равно на учёбу, деньги, друзей, мнение окружающих. Мне нравился его запах, походка, лёгкая небритость, голос, руки... Он был именно тем человеком, которым не хочется делиться. Я жутко ревновала его к другим девушкам и друзьям. Во мне рождалась жажда полного обладания. Каждый раз, когда я уезжала, я боялась его оставлять, как ребёнка. Я боялась, что он просто не захочет ждать. Я боялась, что слова, которые мы говори друг другу останутся в прошлом и моё место займёт другая. А красная нить, связывающая ключицы, оборвётся. Так и случилось. "Знаете, бывает подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли".
Я поняла, что люблю его, когда у меня возникло непреодолимое желание касаться его волос, запуская длинные пальцы; касаться тела, чувствовать этот пленительный запах и в тот же миг забывать обо всём. Касаться губами его щеки; в темноте находить его губы, окружённые колючей щетиной и нежно целовать, чтобы мгновенно подскакивал пульс до предельной отметки. Касаться губами его, загорелой от солнца, шеи, нежно прикусывая, спускаться ниже. "Истина же открывается как разрыв, кровотечение, которое невозможно остановить - и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять". Истина открывается всегда болезненно. Она возникает так, как даёт о себе знать давно зажившая рана, из которой снова начал сочиться гной, пачкая этим новое платье, оставаясь пятном. Так и эта истина открылась для меня. Я поняла, что такое любовь, когда было слишком поздно. Но я теперь знаю, что такое любовь. Любовь - значит касаться.
Я любила его так сильно, что мне было плевать абсолютно на всё. Меня как будто накрыло, я видела его и ничего не замечала вокруг. Мне было всё равно на учёбу, деньги, друзей, мнение окружающих. Мне нравился его запах, походка, лёгкая небритость, голос, руки... Он был именно тем человеком, которым не хочется делиться. Я жутко ревновала его к другим девушкам и друзьям. Во мне рождалась жажда полного обладания. Каждый раз, когда я уезжала, я боялась его оставлять, как ребёнка. Я боялась, что он просто не захочет ждать. Я боялась, что слова, которые мы говори друг другу останутся в прошлом и моё место займёт другая. А красная нить, связывающая ключицы, оборвётся. Так и случилось. "Знаете, бывает подходишь к краю пропасти. Хочется прыгнуть, прям тянет. Но потом отходишь. Многие бы, наверное, прыгнули, а мы отошли".
