Все порой совершают
глупости,
только разный у них
габарит:
одни Мастера сжигают
рукописи,
а другие... -
своих Маргарит.
Всё, что я расскажу тебе, пусть останется между нами. Садись. Давай ещё раз посмотрим на эти старые фото. Я открываю дверь шкафа, становлюсь на стул и с самой высокой полки достаю пыльную, в царапинах коробочку. Я протираю её ладонью и подношу прямо к своему лицу, вдруг непроизвольно останавливаю дыхание, смотрю в одну точку, немного скашивая глаза. Со стороны, наверное, это выглядит достаточно смешно. Но ты даже не знаешь, что в этот миг происходит у меня внутри. Я достаю первую фотографию, тяжело вздыхаю и начинаю тебе рассказывать, что было между нами... Знаешь, она была самой обыкновенной. Она любила пить кофе поздно вечером, а потом жаловалась, что плохо спит. Очень часто ложилась под утро, потому что хотела закончить картину или начинала писать новую, или же печатала тексты. "Она много думала, возможно от этого и была несчастна. В её глазах я всегда читал грусть. Она как-то наиграно смеялась и произносила слова. Возможно, она забыла как это - смеяться по-настоящему. Она доверяла всем, такая наивная. В каждом человеке пыталась найти что-то хорошее. Она была самой обыкновенной. Но что-то в ней было не так. Может этим она мне и нравилась?"
На фото ты видишь девушку, лет восемнадцати, с длинными русыми волосами, которые слегка завиваются на концах; и пристально смотрящие зелёные глаза (иногда я отворачивал эту фотографию к стенке, когда ко мне приходили другие, а иногда я, наоборот, ставил её напротив себя и читал ей свои стихи. Она молчала и слушала. В эти слегка прищуренные глаза я мог смотреть часами, тогда время для меня совершенно ничего не значило. Именно в этих глазах я видел больше правды, чем во всем мире. Именно в запахе её волос я был готов бесконечно долго купаться, а потом так же бесконечно смотреть на неё и ловить едва заметную улыбку; такую улыбку, когда уголки губ только слегка поднимаются, но глаза уже готовы смеяться от счастья... или плакать. Глаза полные боли и отчаяния, готовые пролить горячие слёзы в эту же минуту. Знаешь, я помню, как мы с ней стояли у моря, дул сильный ветер, разгоняя волны ещё сильнее... Я тогда посмотрел на неё и сказал, что женюсь. Обязательно женюсь и никогда не позволю ей плакать. А она отвернулась и отошла от меня на пару шагов вперед, прикрывая лицо руками. Я тогда ничего не понял. Но лучше бы, действительно, она отошла от меня, как от пропасти. Она любила меня и не боялась упасть. А зря...
Когда я смотрел ей в глаза, я видел, будто там живет маленький мальчик, который держит в своих ручонках автомат и никого не подпускает к себе так близко, как меня. Я это, правда, ценил. Но при этом я всегда чувствовал в ней какую-то тревогу, а иногда даже замечал беспокойный взгляд, который перескакивает с одного предмета на другой и совершенно не может остановиться. Она редко смеялась и часто смотрела на часы - спешила. Но куда? Зачем? Я не знаю, любил ли я её тогда... Но сейчас, сейчас я могу сказать тебе, что определенно чувствую тоску и какую-то дикую боль, которая с годами становится только сильнее и грызет меня изнутри. Ты не поверишь, но она никогда не брала меня за руку. Либо делала это так редко, что я не помню. Но я помню то, как она подходила ко мне совсем близко, запускала длинные пальцы в мои волосы и горячо целовала в лоб, словно ребёнка. Поначалу меня это удивляло, но потом я привык. Теперь мне этого не хватает...
Но было и то, что я в ней ненавидел. Она слишком много думала и поэтому казалась грустной. Она любила молчать. Могла даже несколько дней со мной не разговаривать, а потом проснуться среди ночи, включить свой компьютер и начать строчить бесконечные тексты, стуча пальцами по клавиатуре, выделяя слова, заменяя буквы, щёлкая мышкой. И я просыпался тоже. Мне не нравилось, что она хотела мной полностью обладать, как вещью. А я, я люблю свободу. Я ничей, понимаешь? Знаешь, она написала мне так много текстов, а я прочитал всего лишь два, просто дальше не смог. Я чувствовал то, как я медленно убиваю каждую клеточку её хрупкого тела. Я видел, как эта любовь причиняет ей боль и уже тогда знал, что эти чувства наверняка нас задушат.
"Я не буду тебе врать, что до конца разлюбил её. Знаешь, у мужчин так принято: если мы расстаемся с женщиной, которую любили, мы уже не признаём этого вслух. Обходим стороной свои настоящие чувства и говорим только о том, какими мы были разными, и что для того, чтобы окончательно убедиться в этом, понадобилось несколько лет пожить вместе. Не что иное, как ложь, под которой глыба гордости. В действительности, в глубине души, все иначе, не так эгоистично. Мы тоже тоскуем, тоже мечемся в постели от наплыва воспоминаний. Мы тоже, как и вы, женщины, ищем родное лицо в толпе. Чем отличается женская тоска от мужской? Мы предпочитаем забываться. На пару недель убегаем к “промежуточным” женщинам – они нас целуют, удовлетворяют, помогают забыться. Но в постели мы никогда не смотрим таким женщинам в лицо. Боимся увидеть в них черты той, которую любим по-настоящему. Той, в которой видели мать своих детей..."
Уже несколько лет, как я не могу её забыть. Чья это вина? Она мне снится, постоянно крутится в моих мыслях; и я знаю, что как только попытаюсь её забыть, она снова появиться в моей жизни. Тем летним вечером я возвращался с очередного свидания, было достаточно поздно, и вдруг я увидел, как на проезжает мимо меня на велосипеде. Я вернулся, чтобы... не знаю, меня тянуло. Тут я заметил, что она тоже пошла ко мне навстречу. Такая родная и одновременно такая далёкая. Я подошёл к ней, сам не зная зачем. Я не смог смотреть ей в глаза. Я задавал самые обыкновенные вопросы, но я хотел услышать только один ответ - "я по тебе скучала". Но нет, ничего такого она не сказала. Она улыбалась и выглядела счастливой, когда рассказывала про своего парня. У неё теперь есть парень? Надолго ли? В этот момент во мне рождалась какая-то необыкновенная злость и ревность. Я не мог оторвать от неё свой взгляд и она это чувствовала, но уже не краснела, как раньше; не отворачивала лицо...
"Я столько раз пытался прекратить общение, он она напоминала о себе снова и снова. Я не люблю ее. Я пытаюсь внушить себе это. Я устал искать ей замену". Поначалу алкоголь заглушал эту боль, заполнял пустоту в душе, но потом мне становилось только хуже. Я стал реже возвращаться домой, я не мог найти себе места. Знаешь, такое бывает, ты живешь, но чувствуешь себя мертвым, а сама жизнь будто утратила для тебя всякий вкус. Понимаешь, я потерял интерес совершенно ко всему, я был зациклен только на ней и мысли мои постоянно кружились над её образом. Мне уже было не интересно проводить время в компании старых друзей, я перестал ходить в кабаки и бары, даже работа мне не приносила теперь удовольствие. Я не хотел, чтоб меня любили, и сам не мог, просто не мог никого полюбить. Ни одна мне не смогла заменить её. "Я бросал тех, кто любил меня, я делал так же больно им, как и она сделала мне. Любовь - это нож, который вонзили в сердце и копаются им внутри".
Я слишком поздно понял, что больше никто никогда меня не будет так любить, как любила она. В жизни так часто бывает. Мы не ценим, когда имеем. Мы можем жить с человеком, проводить с ним время, но не признаваться самому себе и уж тем более ему или ей, что любим. Вот только, когда мы кого-то теряем, мы совершаем невозможные поступки, мы становимся на колени, просим прощение, хотим вернуться, часами кричим под окнами о своей бесконечной любви. Но слишком поздно. Знаешь, всему есть своё время, как бы банально сейчас это не звучало. Вчера было слишком рано, а завтра уже будет поздно. Такова жизнь...
До сих пор, когда я смотрю на её фотографию, я чувствую, как миллионы мурашек крадутся по моему телу. Иногда я кладу фото под подушку и засыпаю. "Знаешь,раньше она мне часто снилась. И ради этого я ложился спать, чтоб хоть во сне быть с ней вместе. Я продумывал наш диалог, если встречу ее на улице вновь. Я помню ее голос до сих пор, его тяжело забыть. Детский и наивный. Она была еще совсем ребенком. Я сходил с ума от любви, но ничего не мог с собой сделать. Пил, искал ей замену и все ждал, что встречу. И так уже третий год. А говорят, любовь живет три года. Я, пожалуй, не забуду её никогда. Она поселилась в моем сердце, и никто не сможет вытеснить любовь к ней. Я люблю её...
Но всё, что я тебе рассказал, пусть останется между нами, ладно?
глупости,
только разный у них
габарит:
одни Мастера сжигают
рукописи,
а другие... -
своих Маргарит.
Всё, что я расскажу тебе, пусть останется между нами. Садись. Давай ещё раз посмотрим на эти старые фото. Я открываю дверь шкафа, становлюсь на стул и с самой высокой полки достаю пыльную, в царапинах коробочку. Я протираю её ладонью и подношу прямо к своему лицу, вдруг непроизвольно останавливаю дыхание, смотрю в одну точку, немного скашивая глаза. Со стороны, наверное, это выглядит достаточно смешно. Но ты даже не знаешь, что в этот миг происходит у меня внутри. Я достаю первую фотографию, тяжело вздыхаю и начинаю тебе рассказывать, что было между нами... Знаешь, она была самой обыкновенной. Она любила пить кофе поздно вечером, а потом жаловалась, что плохо спит. Очень часто ложилась под утро, потому что хотела закончить картину или начинала писать новую, или же печатала тексты. "Она много думала, возможно от этого и была несчастна. В её глазах я всегда читал грусть. Она как-то наиграно смеялась и произносила слова. Возможно, она забыла как это - смеяться по-настоящему. Она доверяла всем, такая наивная. В каждом человеке пыталась найти что-то хорошее. Она была самой обыкновенной. Но что-то в ней было не так. Может этим она мне и нравилась?"
На фото ты видишь девушку, лет восемнадцати, с длинными русыми волосами, которые слегка завиваются на концах; и пристально смотрящие зелёные глаза (иногда я отворачивал эту фотографию к стенке, когда ко мне приходили другие, а иногда я, наоборот, ставил её напротив себя и читал ей свои стихи. Она молчала и слушала. В эти слегка прищуренные глаза я мог смотреть часами, тогда время для меня совершенно ничего не значило. Именно в этих глазах я видел больше правды, чем во всем мире. Именно в запахе её волос я был готов бесконечно долго купаться, а потом так же бесконечно смотреть на неё и ловить едва заметную улыбку; такую улыбку, когда уголки губ только слегка поднимаются, но глаза уже готовы смеяться от счастья... или плакать. Глаза полные боли и отчаяния, готовые пролить горячие слёзы в эту же минуту. Знаешь, я помню, как мы с ней стояли у моря, дул сильный ветер, разгоняя волны ещё сильнее... Я тогда посмотрел на неё и сказал, что женюсь. Обязательно женюсь и никогда не позволю ей плакать. А она отвернулась и отошла от меня на пару шагов вперед, прикрывая лицо руками. Я тогда ничего не понял. Но лучше бы, действительно, она отошла от меня, как от пропасти. Она любила меня и не боялась упасть. А зря...
Когда я смотрел ей в глаза, я видел, будто там живет маленький мальчик, который держит в своих ручонках автомат и никого не подпускает к себе так близко, как меня. Я это, правда, ценил. Но при этом я всегда чувствовал в ней какую-то тревогу, а иногда даже замечал беспокойный взгляд, который перескакивает с одного предмета на другой и совершенно не может остановиться. Она редко смеялась и часто смотрела на часы - спешила. Но куда? Зачем? Я не знаю, любил ли я её тогда... Но сейчас, сейчас я могу сказать тебе, что определенно чувствую тоску и какую-то дикую боль, которая с годами становится только сильнее и грызет меня изнутри. Ты не поверишь, но она никогда не брала меня за руку. Либо делала это так редко, что я не помню. Но я помню то, как она подходила ко мне совсем близко, запускала длинные пальцы в мои волосы и горячо целовала в лоб, словно ребёнка. Поначалу меня это удивляло, но потом я привык. Теперь мне этого не хватает...
Но было и то, что я в ней ненавидел. Она слишком много думала и поэтому казалась грустной. Она любила молчать. Могла даже несколько дней со мной не разговаривать, а потом проснуться среди ночи, включить свой компьютер и начать строчить бесконечные тексты, стуча пальцами по клавиатуре, выделяя слова, заменяя буквы, щёлкая мышкой. И я просыпался тоже. Мне не нравилось, что она хотела мной полностью обладать, как вещью. А я, я люблю свободу. Я ничей, понимаешь? Знаешь, она написала мне так много текстов, а я прочитал всего лишь два, просто дальше не смог. Я чувствовал то, как я медленно убиваю каждую клеточку её хрупкого тела. Я видел, как эта любовь причиняет ей боль и уже тогда знал, что эти чувства наверняка нас задушат.
"Я не буду тебе врать, что до конца разлюбил её. Знаешь, у мужчин так принято: если мы расстаемся с женщиной, которую любили, мы уже не признаём этого вслух. Обходим стороной свои настоящие чувства и говорим только о том, какими мы были разными, и что для того, чтобы окончательно убедиться в этом, понадобилось несколько лет пожить вместе. Не что иное, как ложь, под которой глыба гордости. В действительности, в глубине души, все иначе, не так эгоистично. Мы тоже тоскуем, тоже мечемся в постели от наплыва воспоминаний. Мы тоже, как и вы, женщины, ищем родное лицо в толпе. Чем отличается женская тоска от мужской? Мы предпочитаем забываться. На пару недель убегаем к “промежуточным” женщинам – они нас целуют, удовлетворяют, помогают забыться. Но в постели мы никогда не смотрим таким женщинам в лицо. Боимся увидеть в них черты той, которую любим по-настоящему. Той, в которой видели мать своих детей..."
Уже несколько лет, как я не могу её забыть. Чья это вина? Она мне снится, постоянно крутится в моих мыслях; и я знаю, что как только попытаюсь её забыть, она снова появиться в моей жизни. Тем летним вечером я возвращался с очередного свидания, было достаточно поздно, и вдруг я увидел, как на проезжает мимо меня на велосипеде. Я вернулся, чтобы... не знаю, меня тянуло. Тут я заметил, что она тоже пошла ко мне навстречу. Такая родная и одновременно такая далёкая. Я подошёл к ней, сам не зная зачем. Я не смог смотреть ей в глаза. Я задавал самые обыкновенные вопросы, но я хотел услышать только один ответ - "я по тебе скучала". Но нет, ничего такого она не сказала. Она улыбалась и выглядела счастливой, когда рассказывала про своего парня. У неё теперь есть парень? Надолго ли? В этот момент во мне рождалась какая-то необыкновенная злость и ревность. Я не мог оторвать от неё свой взгляд и она это чувствовала, но уже не краснела, как раньше; не отворачивала лицо...
"Я столько раз пытался прекратить общение, он она напоминала о себе снова и снова. Я не люблю ее. Я пытаюсь внушить себе это. Я устал искать ей замену". Поначалу алкоголь заглушал эту боль, заполнял пустоту в душе, но потом мне становилось только хуже. Я стал реже возвращаться домой, я не мог найти себе места. Знаешь, такое бывает, ты живешь, но чувствуешь себя мертвым, а сама жизнь будто утратила для тебя всякий вкус. Понимаешь, я потерял интерес совершенно ко всему, я был зациклен только на ней и мысли мои постоянно кружились над её образом. Мне уже было не интересно проводить время в компании старых друзей, я перестал ходить в кабаки и бары, даже работа мне не приносила теперь удовольствие. Я не хотел, чтоб меня любили, и сам не мог, просто не мог никого полюбить. Ни одна мне не смогла заменить её. "Я бросал тех, кто любил меня, я делал так же больно им, как и она сделала мне. Любовь - это нож, который вонзили в сердце и копаются им внутри".
Я слишком поздно понял, что больше никто никогда меня не будет так любить, как любила она. В жизни так часто бывает. Мы не ценим, когда имеем. Мы можем жить с человеком, проводить с ним время, но не признаваться самому себе и уж тем более ему или ей, что любим. Вот только, когда мы кого-то теряем, мы совершаем невозможные поступки, мы становимся на колени, просим прощение, хотим вернуться, часами кричим под окнами о своей бесконечной любви. Но слишком поздно. Знаешь, всему есть своё время, как бы банально сейчас это не звучало. Вчера было слишком рано, а завтра уже будет поздно. Такова жизнь...
До сих пор, когда я смотрю на её фотографию, я чувствую, как миллионы мурашек крадутся по моему телу. Иногда я кладу фото под подушку и засыпаю. "Знаешь,раньше она мне часто снилась. И ради этого я ложился спать, чтоб хоть во сне быть с ней вместе. Я продумывал наш диалог, если встречу ее на улице вновь. Я помню ее голос до сих пор, его тяжело забыть. Детский и наивный. Она была еще совсем ребенком. Я сходил с ума от любви, но ничего не мог с собой сделать. Пил, искал ей замену и все ждал, что встречу. И так уже третий год. А говорят, любовь живет три года. Я, пожалуй, не забуду её никогда. Она поселилась в моем сердце, и никто не сможет вытеснить любовь к ней. Я люблю её...
Но всё, что я тебе рассказал, пусть останется между нами, ладно?
