И вот мы встречаемся... спустя несколько лет в городе мифов, величественных богов; и съедаем по свежему яблоку. Смотрим друг другу в глаза и ты говоришь: "Город - сплошное пушистое облако, просто место для дЕвичьих грез". Город раздевает нас рукавов, осыпает соленым пеплом, завивает волосы у висков. Крыши домов пропитаны лавандовой свежестью, новизной и морем . Город-страж всех раскаяний и побед. Город ослепляюще ярких "tangerines" в стеклянной посудине, дорогого изысканного вина.
Шлейфовая мелодия сочится сквозь наши бокалы. Пачки сигарет выкуриваются почти незаметно. Еще минута. Хочется смотреть на закат. И говорить стихами. Даже кричать. И писать как раньше, с горящим надрывом в груди, даже тогда, когда тебя в дождь выбрасывают на холодную, грязную обочину. Хочется снова широко распахнуть глаза и поверить хотя бы в себя самого. В жизнь поверить - такую чистую и сверкающую, как граненый алмаз. И возможно тогда слова обретут цель и смысл.
Солнце ласкает волосы, гладит макушку, путается в концах. Шевелит челку. Кажется, будто уголки твоих губ тоже шевелит солнце. Ты начинаешь рассказывать, как сотый раз умирал в феврале, ждал моего звонка. Как ты до сих пор помнишь запах моих духов на подушке. Говоришь, как тебе тяжело было дышать, перечитывая мох стихи, написанные не о тебе. И смотреть на мой телефонный номер в упор, пытаясь не позвонить.
Мы говорим, я почти не слушаю. Думаю о своем: "Приходи, апрель! Ну, пожалуйста, "приходи в наш город весенним заревом , меня обведи кружком". Чтобы ты остался мои тайным ангелом, чтобы слезы мои превратить в свинец ( тогда не останется сил их выдавливать ... из себя ) Не останется места горечи, жалости. У тебя почти заживут все шрамы, я отращу подлиннее волосы. И каждый вечер - запишу чернилами на бумаге, нарисую солце и дом напротив. И тогда тебе станет так славно и приторно".
"Ты тихо выдохнешь и расплачешься , и начнешь себя собирать по слогам..."
Шлейфовая мелодия сочится сквозь наши бокалы. Пачки сигарет выкуриваются почти незаметно. Еще минута. Хочется смотреть на закат. И говорить стихами. Даже кричать. И писать как раньше, с горящим надрывом в груди, даже тогда, когда тебя в дождь выбрасывают на холодную, грязную обочину. Хочется снова широко распахнуть глаза и поверить хотя бы в себя самого. В жизнь поверить - такую чистую и сверкающую, как граненый алмаз. И возможно тогда слова обретут цель и смысл.
Солнце ласкает волосы, гладит макушку, путается в концах. Шевелит челку. Кажется, будто уголки твоих губ тоже шевелит солнце. Ты начинаешь рассказывать, как сотый раз умирал в феврале, ждал моего звонка. Как ты до сих пор помнишь запах моих духов на подушке. Говоришь, как тебе тяжело было дышать, перечитывая мох стихи, написанные не о тебе. И смотреть на мой телефонный номер в упор, пытаясь не позвонить.
Мы говорим, я почти не слушаю. Думаю о своем: "Приходи, апрель! Ну, пожалуйста, "приходи в наш город весенним заревом , меня обведи кружком". Чтобы ты остался мои тайным ангелом, чтобы слезы мои превратить в свинец ( тогда не останется сил их выдавливать ... из себя ) Не останется места горечи, жалости. У тебя почти заживут все шрамы, я отращу подлиннее волосы. И каждый вечер - запишу чернилами на бумаге, нарисую солце и дом напротив. И тогда тебе станет так славно и приторно".
"Ты тихо выдохнешь и расплачешься , и начнешь себя собирать по слогам..."
