Все поезда - заряженный пистолет.

"Теперь никто не висит у тебя на шее,

Ну, кроме крестика на шнурке..."

Теперь у меня под кожей вода и киты, я давно захлебнулась комплексом собственной неполноценности, комплексом собственного бессилия. Виски красит стакан, и четыре кубика льда выглядят так красиво, будто бы это истина, будто бы это живопись или абстракция. Понимаешь, вместо медленных танцев русалок, у меня ужасная боль внутри, которая заставляет гнуть туловище ровно наполовину. Мы расстались, кажется, месяца три назад, но я всё равно по тебе скучаю и ищу тебя в нашем городе, будто бездомный пёс ищет зимой ночлег; будто бы майский дождь ласкает сирени куст, чтобы его напоить водой... Знаешь, правду не скроешь, я не умею врать, совсем. Я приехала в этот город и ходила целыми сутками за тобой по пятам, я смотрела, как ты каждый день встречал её после работы, я видела, как ты её провожал и с какой-то особой нежностью обнимал на прощанье. Я всё это видела, и каждый раз, мне казалось, что душа моя будто бы рвётся в клочья, и я рассыпаюсь на атомы. Я за тобой следила, слушала все звонки; а причина была простая - я хотела просто видеть тебя, ощущать. Я хотела бы верить, что всё будет как раньше, что есть такая сила, способная время вспять повернуть. Я ходила всё под твоими окнами, я читала стихи незнакомым домам, и бродила по тем местам, которые когда мы называли "нашими". Я, правда, скучаю по глазам твоим карие и улыбке. Я скучаю по смеху, по запаху сигарет, по твоим вещам, которые я так любила утром примерять на себя. Я скучаю даже по твоей комнате, помнишь, как я пришла к тебе в первый раз?

Я не звонила тебе, держалась. Больше не позвоню. Я удалила все контакты, я сменила номера, пароли от почты, выбросила из рамок фото. Больше я не назначу встречу и не приеду в гости; не хочу, чтобы вновь повторялось ощущение дежавю. Я пишу, и мне хочется плакать, но слезы будто бы твёрдые грифы - я не могу их выдавить из себя; хоть они прожигают грудь, хоть и хочется кулаками бить по столу и кричать, всхлипывая, давиться слезами. Я люблю тебя до того сильно, что если бы я обняла, сразу бы задушила. Но... Я видела, как она улыбалась, когда возле дома увидела коробочку с "рафаэлками" и цветы. Это была такая искренняя, неподдельная радость. Помнишь, когда ты встретил меня с вокзала и подарил мне такие же конфеты? Конечно, помнишь... Знаешь, с тобой она, как ребёнок, всегда хохочет, прыгает, шутит и не боится тебя обнять. И никогда не убирает рук, ты заметил, ни разу не опускала глаза. Я бы не сказала, что она тебя любит, но точно находится в сладком твоём плену. И не то, чтобы мурашки бегали по её нежной коже, когда целуешь, и не то, чтобы голос дрожал, когда она имя твоё произносит, но знаешь, ты для неё как символ прекрасного лета, солнца, пляжа и вечеринки. Я даже бы не сказала, что её к тебе непременно тянет, но она улыбается без притворства, этого не отнять. 

"Если хочешь знать правду, то я любила только тебя, все остальные были, словно помехи, будто бы дымовая завеса, просто фоновый шум, декорации". Мы играли спектакль наш очень скверно, но когда я смотрела тебе в глаза, понимала, что скоро конец. Я подсела на чувства, будто бы на наркотик и никак не получалось слезть с этой иглы. Ты хуже чем опиум. Ты убиваешь меня, оставляя углём догорать среди сотни тысяч костров. Сомневаюсь, что поверишь, но ты был единственным человеком, с которым я ощущала себя настоящей, самой собой. Знаешь ли ты, что с той поры, как мы расстались я даже ни разу не смотрела на наши фото, ничего не писала? Я лгу! Я каждую ночь сочиняла стихи и тексты, а по утрам заставляла себя улыбаться, хоть было трудно. "Вся моя жизнь - это тупое ожидание поезда, на который я опоздала, и невозможно сесть на новый". Просто жизнь катится вся к чертям, не подумай, что я лечу по наклонной вниз. Не смей, я же сильная, ну ладно, я хочу таковой казаться. Я бы хотела всё это сказать тебе лично, а не монитору компьютера, которому всё равно, что за буквы сейчас выводятся на экран. Я бы хотела выйти к тебе на встречу, как раньше, а не гнить в четырёх стенах и выкладывать фото, там, где я в клубе с парнями. Ты же понял, что это всё только лишь для того, чтобы скрыть свою боль и грусть и солгать всем друзьям и, конечно, тебе, будто бы у меня все прекрасно... А вы, вы такие красивые, я желаю вам настоящей любви". Если ты этого хочешь, я действительно желаю вам с ней любви. 

Казалось бы, люди без которых мы не могли себе представить жизнь, они исчезают, медленно уходят из нашего мира, будто бы растворяясь в событиях и уже в других людях. Иногда мне кажется, что время застывает на месте. И сейчас я чувствую себя так, будто бы меня засунули в тесный мешок, где трудно дышать; и при этом пускают одни и те же мысли по кругу, будто бы запись, от чего меня начинает тошнить. Мне кажется, будто бы я сижу там, обнимая руками колени, и никак не могу вылезти, убеждая себя, будто бы скоро всё кончится. Но время только смеётся над моим сумасшедствием, над моей болью. Я очень сильно страдала, но хуже всего было делать вид, что я счастлива, даже рада за вас. Эта ложь меня медленно убивала. Знаешь, самое страшное в том, что людям нельзя доверять. В этом и скрыта вся трагедия нашего общества. Запомни: "Одна капля лжи портит океан доверия".

Я позвонила и не дозвонилась, всё потому, что ты не хотел меня слушать. Тысячи строчек заполнили пустые страницы, я снова пишу, воображая себя печатным станком. Небо хмурится, тучи снова готовятся к вальсу, к буре. Должен быть дождь, а его всё нет, только ветер сильнее становится. Странное будет лето. Я смотрю из окна своей квартиры и вижу привычный пейзаж, только он мне кажется настолько чужим, насколько ты сейчас для меня "никто". Завтра я уезжаю в другую страну. Навсегда. И если ты хоть чуточку меня любишь (я знаю, я слишком глупая, я по-прежнему в это верю), то приезжай, я буду ждать тебя на центральной площади возле фонтана. Если же нет, то я справлюсь, никак иначе. "Не подумай только, что я страдаю, я просто живу тем, что своими мощными челюстями пережёвываю прошлое и глотаю".  Я всего лишь тебя люблю, в современном мире - это глупость, шутка, пустяк. Только я - жалкий такой писатель возвожу этому чувству целые храмы, пишу тонны текстов и восхваляю в стихах.

Мой город готовится спать, облака уплывают за горизонт, солнце медленно катится вниз, освещая лучами последними синее небо. Завтра я уезжаю, покинув мой родной уголок. Город нырнул с головой под одеяло и уже готовится спать, жаль, что мой июнь начался вот так. Где-то мечты горят на углях, где-то ветер молодую целует листву и прохладой щекочет пятки, где-то в окнах твоих тушится свет, и ты один засыпаешь. А я нет, мне не хочется спать. Августу тоже достанется много боли, я её отложу в шкатулку, чтобы после было что вспоминать. Эх, скорее бы осень, я не люблю жару. Я не буду больше звонить, тлеют мосты, остывает кофе. Снова перрон встречает меня одну, я прощаюсь с городом и с тобой. Буду ехать опять по привычки лоб прислонив к окну, наблюдая мелькающие дома, леса и небо. Я не буду думать больше о том, как тебе спится, тепло ли одет и что ел на ужин. Я не буду думать о том, легко ли тебе с ней хохочется, сладко ли обнимается. Я не буду перебирать в мыслях все фразы и фото, я не хочу путаться в лицах и даже в чужих находить твоё. Поезд едет без остановки, а я молчу, слушаю, что мне говорит мой ангел : "Я бы тебя, конечно, спас, но прости, я совсем устал. Почему ты вся такая несчастная, что с тобой сделал этот мальчишка? Если же это любовь, то почему тебе от нее так больно, и душа на осколки крошится, рассыпается в звездную пыль, я все время пытаюсь её ловить, собирать в кулак, но ладони жгут..."

Все поезда - заряженный пистолет...

Фантики от конфет.

"Познакомься со всеми сплетнями обо мне,
Собери на меня досье и прижми к стене;
И спроси: "Ты вообще нормальная или нет?" 
Я отвечу тебе весьма располневший бред
И швырну в лицо тебе фантики от конфет.

И сбегу убивать, насиловать всех подряд;
Это из-за меня здесь лампочки не горят,
Это из-за меня живёт в Сомали бурят,
Сиганули в Неву две тысячи октябрят;
И апрели из-за меня опять ноябрят.

Разломай об коленку пароли от соц. сетей,
Предварительно от экрана убрав детей;
Там же жёсткое порно при свете, не в темноте,
Там наркотики, очень страшные: "тенотен" -
Только примешь две штучки и сразу отбросишь тень.

По айпи можешь вычислить адрес и телефон;
Приходи и выкрути шею мне, как плафон,
И возьми себя в руки и выметайся вон,
Если в неверном ухе услышишь звон, -
Это я тебя подключаю на "Мегафон",

Это я проколола иголкой твой мозг спинной;
Ты не чувствуешь ног и ведёшь себя, как грудной.
Я сама бы поверила шёпоту за спиной,
Там такое плетут, что мне не прожить одной.

Прежде чем верить им,
Познакомься сперва со мной,
И себя прокляни,
Как меня назовёшь своей:

Я же будущая убийца твоих детей;
Я же та, кто сожгла семь плюшевых медведей,
Я ж плюю кислотою серною на людей,
Я же девственниц превращаю в смурных блядей,
Я же самый из всех злодеев тебе злодей.

Я на завтрак пью водку, плазму и чистотел.
Сплю в компании освежеванных мертвых тел,
Вот, колю метадон,
На сегодня нет больше дел;
На ночь поизучаю по ядам ещё раздел.

Вот и умница,
Что знакомиться расхотел."

Потому что сплетни - 
Это фантики от конфет. 

Не заслужил.

"Я с тобою безумно счастлив
И одновременно не заслужил".

Моя девочка, ты красивая, как зола;
И твой взгляд въедается в штрих ресниц.
К черту все эти рамки, пустые слова,
Ты же знаешь, что я умру без твоих ключиц.
Ты же знаешь, что я непременно умру
Без твоих ярко-синих, как небо, глаз;
Просто выйду к морю, пойду ко дну,
Суть твоя - выстывший звездный прах.
Прости, что не дополняю тебя никак;
Режу, царапаю, разбиваю на части гранит,
А потом, как бездомный пёс, валюсь в твоих ногах;
И твой голос меня пьянит.
Все говорят, что мной правит похоть,
Я люблю тебя - это стоит огромных сил;
Ты зола, а в ладонях моих только порох,
Значит, такую как ты, не заслужил...
Ты прости, что так поздно и я небрит
Можно мне закурить, чтоб закончить остаток дня? 
Ты прости, что рубашка помята, парфюм горчит;
Ангел, строго так не смотри на меня.
Голова трещит, как свинцовый шар,
Хочется выпить и тебя ощутить в руках;
Я, словно боксер, не выдержавший удар
Я смотрю, и катится по щекам слеза...

Любовь подступает к горлу.

"Любовь подступает к горлу, режет и крушит.  Мои корабли оседают на мель, хотя вовсе не любят сушу".

Мои корабли оседают на мель. Вот скажи, почему меня на тебе заело и безжалостно поломало? Почему, я пытаюсь теперь бежать от тебя, но попадаю обратно в плен?! Я попадаю всегда в тупик. Я никогда не любила, веришь? Я всегда боялась остаться такой слабой, обезоруженной. Но только ты, вливаясь подкожно, месишь мысли мои в одно сплошное кино, кино без конца и начала. Там, где героиня любит, но никак не находит причала. Понимаешь, я уезжала и каждый день тебя забывала, а потом будто бы молния, резкий щелчок - снова твоя. И утром я у тебя в постели что-то шепчу, а душа кричит: "Что ты делаешь, дура?"

Любовь подступила вплотную, нажав курок, я в мясо. И теперь мне, увы, не проще. Мне гораздо сложнее. Без тебя я погибаю. Твой голос часто похож на истину, и я вторю твоим словам, что всё у нас сложится. Только не верю. Буквы режут зрачки, я начинаю щуриться и закрывать глаза. Кажется, будто бы падаю. Ты хватаешь меня за плечи, и чувствую снова, будто бы я люблю. Понимаешь, я жду тебя в этом городе день за днём, я читаю твоим фотографиям свои тексты и тихо плачу. Разве это любовь? Это сплошное мучение...

Если же боли нет, то что же я чувствую? Будто зубная, только на сердце. Помнишь, как я читала тебе стихи про белый снег и пепельный дым? Я ты молчал. Я бы хотела с тобой раствориться в дыме. Понимаешь, я стала бояться слов, которые значат многое. Не смотри на меня теперь, я не вынесу этот взгляд. Не смотри на меня в упор - это только моё оружие. Я, конечно, не кино звезда и вовсе не образец для подражания, мне осталось максимум три весны. Понимаешь,я снова стала курить и пить кофе больше пяти раз в день. И как ребёнок, наивно трогает свой резец, пробивающийся из десны, и пишу о тебе стихи, заставляя память складывать прошлое в пазлы и медленно-медленно погибать. Знаю, время вылечит, всё обратится в прах...

Как слепой должен в руке держать свой костыль - единственную опору, так я сейчас пытаюсь держать тебя, цепляясь за рукава пиджака. Тебе в нем очень красиво, ты знаешь. Ты уходил от меня две недели, может быть мучился, но почти не звонил. Мне кажется, мы становимся крепче там, где ломаемся. И тогда, когда жизнь нас лишает всего - друзей и любви. Если я сейчас не сорвусь, не пойду, словно камень, к глубокому дну - стану просто железной. "Ты подарил мне боль, какой-то особенный стиль в письме и качество. От тебя бессовестно горько плачется и катастрофически много пьётся".

Как звёзды падают на ладонь и в ладони жгут, так слезы мои вниз... Я больше не стану прежней, пойми. Я больше, надеюсь, я искренне в это верю, что не смогу любить. Я встречала тебя во сне, умершего, будто живого. Я поила тебя чаем, конфетами и коньяком. Ты растворялся в дыму, я снова видела пепел и снег, но сейчас июнь и кричала вслед "не уходи". Понимаешь, если любишь, то очень трудно забыть...

Как прошёл мой день, лучше не спрашивай. И прошу не надо звонить и писать - слишком поздно, наше время утеряно и мечты все сои я засуну в огромный зад. Слишком грубо, я знаю. Что-то пошло не так, да, я признаю вину и теперь ты у меня в чс, я тоже. Посмотри, я прожила эту ночь без тебя. Свет проникает сквозь шторы белые в окна, свет меня будит, хотя я почти не спала. Я прошу тебя, никогда не ходи с ней под моими окнами, никогда не называй фразы, слова, стихи - нашими. Не запоминай мои фразы, не скринь переписки - теперь это не зачем. Понимаешь, любовь накрыла меня волною, а теперь камнем тянет ко дну. Послушай, я очень долго искала пристань, но сейчас я захлебнулась. Тону! 

Послевкусие.

"Всё решает послевкусие. Во всём. Всё зависит от того, что почувствуешь после... После поцелуя, ссоры, после кофе, после взгляда. Именно это "после" во многом является определяющим..."

Ты ушёл от меня внезапно, знаешь, теперь я чувствую привкус горечи и открытой раны, из которой сочится кровь. Та, которая запрещала тебе курить, сейчас сама тратит по три ментоловых в день. Ненавижу сигареты с ментолом, если быть честной. Но думаю, что так у меня не будет привычки. Всё позади. Я поверила ещё одному кретину, и теперь, ты знаешь, я больше никогда никого не полюблю. Обещаю. Мне хватило достаточно боли. Она переполняет края. Знаешь, меня больше нет. Нет той прежней, которая так гналась за мечтой и умела всем своим существом любить. Самоотверженно. С каким-то изысканным, непреодолимым героизмом... Но теперь меня нет, я иссякла, засохла. Я бы хотела впитаться каплями в твою кожу, пожалуй, это была бы лучшая смерть. Но зачем усложнять, если всё получается так, как ты хочешь? Меня больше нет, - я фраза, которую так хотели кричать, но молчали. Я пробитый талончик, пятно на обоях, противный запах; снимок, разорванный клочья; непонятый стих. 

Если б я знала заранее ставки, расклад финальный, я бы смогла вовремя подложить соломки, я бы смогла уронить этот груз на себя, ловко подставив плечи. Я же люблю тебя до сих пор и совсем не хочу, чтобы ты страдал. Я оставлю тебя, ты же этого ждёшь. И не будет никаких истерик, слёз и сопливых писем. Просто вычеркни меня навсегда из жизни, просто забудь. Я умерла. Если так получилось, что наши пути разошлись, то забывай меня, мальчик мой, забывай. Я же не идол, и вовсе не образец для подражания. Вот как всё кончается - резко и без оглядки: "ясно", "ты не понял", " просто я не хотела", "так получилось", "прости". А после сплошные точки, и телефона гудки... Внутренний стержень мой, жёсткий, в прах рассыпался, когда ты утром будил меня и говорил "я люблю тебя". А теперь моя жизнь совершенно тебя не касается. И теперь я прошу одно - просто оставить меня в покое. 

В нашем городе я не скажу, что мне плохо, просто я возненавидела те места, где мы держались за руки и целовались. А теперь тебя нет со мной, только боль в висках и запах тлеющих на ветру сигарет. Просто в тот миг, когда ты написал "прощай", за мной захлопнулась дверь. Я устала, и ты устал. Как ты сам сказал, я права. И мы слишком разные. Только скажи, ну признайся, ты счастлив теперь? Никто не будет листать твой телефон, не будет теперь истерик и ссор. Некого больше терпеть. Я рассыпалась в прах и теперь не могу воскреснуть, да и не за чем.  Я ухожу, чтобы не выглядеть жалкой в твоих глазах. Но запомни такую истину: "Тот, кто сильнее любит - не значит всегда слабее". Горький запах пожара, посмотри - наша любовь горит. Весна обливает тебя дождём; слезы, кажется, по щекам. Но ты сильный и такие, как ты, никогда не плачут. Или всё-таки...  

Также пахло промокшей сиренью в начале мая. Помнишь, как я любила сирень, белые лилии и синие ирисы? Помнишь, как ты меня обнимал, помнишь, как прижимал к груди и не хотел отпускать обратно... Мы были счастливы, как мне тогда казалось, но всему есть предел и срок годности. Где же обещанная любовь, которая живёт три года? Где же те чувства, будто бы океан, о которых пишут целые книги? Разве обман? Просто выдумка? Пообещай мне, что в следующий раз попытаешься сделать всё это гораздо лучше, чтобы потом не было так иронично больно. А сейчас я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и увидел, может быть, чуточку больше правды, чем во всех остальных. Видишь, как речь распадается на на слога, мелкие буквы, тире и многоточия? Я молчу. Хорошо, что сейчас мы не стены, на которых рушится циферблат. Обратный отсчёт начался, цифра восемь. Мне без разницы, как умереть, но я бы хотела выстрелить прямо в сердце, чтобы долго не мучиться. Но приходится здесь стоять и смотреть на того, кого по-прежнему любишь. Мне очень больно, я снова пишу о тебе стихи. Посмотри, на часах 2:26, цифры падают на ладонь и в ладони жгут. Я умираю, мой друг...
Три, 
два, 
один. 

Люблю. 

Когда вас любят - не бросают.

"Когда вас любят - не бросают,
Не оставляют плачущей одну.
И позвонить не обещают,
А звонят двадцать раз на дню. 

Не заставляют жить надеждой,
И ждать прихода день за днём.
Не говорят: "Мы будем вместе",
А просто будут рядом в срок.

И не бросают слов на ветер,
Пустых, ненужных - смысла нет.
Не голосят о чувствах книжных,
И не сулят звезду с небес. 

Не кормят "завтраком", "обедом",
Всегда ответят на звонки.
Не бросят трубку, а приедут,
Когда почувствуют - нужны.

Не будут лгать, юлить и прятать
В шкафу скелет, покрытый тьмой.
Твердить не будут "слишком занят,
Отложим встречу на потом". 

Не закричат в порыве гнева, 
Не обвинят во всех грехах.
Не станут портить нервы, время,
Не причинят страданий, зла.

И не уходят, когда любят
От разговоров, важных тем.
Обнимут крепко, успокоят,
Прогонят страхи все в душе.

Когда не любят - не бояться
Уйти, забыть и потерять.
Когда вас любят - слов не надо,
В поступках видно всё, в глазах".

Вот как всё кончается.

"Теперь я знаю - всё когда-нибудь остынет...
Идите к чёрту с вашим "навсегда",
Я предпочту стреляющих мне в спину,
Чем тех, кто беспощадно врёт в глаза".

Год меняет довольно многое, для меня этот год равен жизни, пойми. Теперь со мной нет моих прежних друзей, но есть те, с кем можно выпить, поговорить и переспать. И вроде бы жизнь идёт своим чередом, и снова я кого-то люблю, есть работа, и деньги есть, только всё не то. Я чувствую глубокую пустоту внутри. Я почти не пишу, кажется, время сейчас просачивается сквозь пальцы и убегает вдаль. Я всегда бежала прочь от людей; я, как огня, боялась любви. Я всем нутром своим не хотела стать такой, как они. Но сейчас я стою на углу улицы, где начинаются клубы, и вдыхаю дым сигарет лёгкими; ноздри мои словно сопла, мой вертолёт падает, разбиваясь о стену, потому что в кабиночке дурачок. Я продолжаю курить. На сигарете есть линия (при этом слове я обязательно думаю о той ватерлинии, что на корабле), табак превращается в пепел, и до границы фильтра и табака у меня ровно минута. После я расстегну три пуговицы от горла, закатаю в клеточку рукава и пойду, упрямо глядя вперед. Я зайду в тот же клуб, в котором была неделю назад, сяду за барную стойку и, может быть, через пару минут ко мне подойдёт первый клиент. Обычно я не жду дольше двадцати. Но сегодня, именно сегодня, мне хочется просто выпить виски со льдом и поговорить с вами о жизни...

Я беру свой стакан и прохожу мимо столиков липких, я пытаюсь улыбаться и не заплакать. А было когда-то время, что я забывала, как быстро от слёз тяжелеют ресницы. Но сегодня плывёт картинка и звуки смешиваются, их нельзя отделить друг от друга. И тут я чувствую, как мои глаза начинают слезиться. Я поднимаю голову вверх, пытаясь сдерживать слёзы, чтобы они не катились вниз по щекам. Чтобы они не испортили мой макияж, мне же целую ночь работать. Мне всегда больно рассказывать о себе. Но давайте расскажу, как я любила. Это было что-то настолько сильное и глубокое, что тексты из меня выливались сами на клавиатуру. И все мысли мои были спрессованы, сжаты до одной единственной и о нём. Это было три года назад, я тогда была без ума от счастья. Я смотрела мальчику своему в голубые глаза и тонула. И больше я ничего не хотела. Не новых туфель, не путёвок на море, ни дорогих подарков. Я хотела просто смотреть в его голубые глаза... Хотите знать, как мы расстались? Ему стало скучно. Мы просто улыбками обменялись и разошлись по сторонам.

А сейчас я стала той, кем в детстве так отчаянно не хотела стать. Я лгу абсолютно всем. Лгу даже ему, что люблю. Я просто с ним жёстко трахаюсь, и простите меня, но здесь не будет цензуры. Я вру всем, что не выпиваю и регулярно бегаю по утрам (а у меня сердце совсем больное, лет на пять, я думаю, хватит). Я вру, что мне не сводит лопатки от боли... Когда просыпаешься утром, кажется, будто бы ты имеешь всё, а на самом деле ты имеешь лишь бабки и одиночество. Мне теперь стало пофиг на чувства, да, мой родной, я без труда плюю тебе в душу. Просто во мне всё жгучее и живое, что так отчаянно трепыхалось и хотело дарить любовь (но теперь я в неё не верю, а если быть точной, то убиваю) застыло в огромный камень, не пытайся его расколоть, имя ему гранит. Понимаете, я живу сейчас так, как могу. Я давно не плакалась маме, даже не говорила с ней. Во мне живёт теперь только трагедия. Я сплю не с теми и это меня убивает. Но я мертва, ведь три года назад он ушёл. Всё, что вы любите, однажды убьет вас, будь то сигареты, или наркотики, или мальчик с голубыми глазами. Вы морщитесь, плюёте в сторону, думаете: "Она же чёртова дура! Идиотка!" Но, послушайте, я говорю правду.

Я допиваю уже третий стакан, но абсолютно ничего не чувствую. Мне ни хорошо, ни плохо. Мне никак. Я хочу сейчас разорваться на атомы. Три года назад у меня не было ничего, но и было всё - у меня был он. Я допиваю виски, лёд в котором давно растаял, и чувствую боль - это прошлое будто бы коготками царапает нёбо. Если бы у меня был пистолет, я бы непременно сейчас застрелилась. Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне идёт мужчина лет сорока. В мою работу так же входит функция - улыбаться всегда, даже если совсем не хочется жить. Я улыбаюсь и через минуту уже сижу у него на коленях. Мы разговариваем, а рука моя медленно спускается вдоль трикотажных брюк и нащупывает что-то большое и твёрдое. Это пистолет. Я беру его и засовываю прямо себе в рот. Последнее, о чем я думаю - это он. Вот так моя исповедь заканчивается. Брызги крови теперь на его рукавах, лице, на белом диванчике, на моей одежде, в моих волосах. Кажется, эти стены сжимаются, оставляя всё меньше и меньше пространства для вдоха и выдоха. Все видят моё окровавленное тело и вышибленные мозги. Толпа сгущается. Кажется, здесь собрался весь клуб: все пафосные девицы, персонал, скорая и милиция. Но мне уже всё равно. Причина смерти - самоубийство. Вот как всё кончается.