Я видела всё, как её жизнь рушилась, но этого никто не замечал. Видела, как она судорожно молчала и пыталась не сорваться на визг, не выплеснуть океанами слёз ту боль, что скрывает она в душе. Я видела всё. И теперь стоит она, здесь, на площади. Вокруг собрались присяжные, начали вгрызаться ей в глотку, да по кусочкам расхватывать. Мол, мы не такие, как ты, значит сожрём тебя заживо. А у неё дома частой гостьей стала апатия и монохромные узоры на стекле, зеркалах. Она рисовала пальцами на запотевшем стекле, рисовала тебя.
Я видела всё, что от неё осталось... Закутанное в грязные лохмотья, как новорожденный младенец, оно сорвалось с телеграфного столба и рухнуло спланировано в ручей. Вода отозвалась тихим всплеском, а потом проглотила её тело. Она медленно шла ко дну... Вскоре тело исчезло, а вместе с ним исчезла она. В тот же момент вся моя сущность напряглась, насупилась, словно на неё давил многотонный пресс. Я было готова взорваться и тело начало слегка покачиваться в такт холодному ветру.
Знаешь, она ведь и в правду к тебе привязалась. Просто ты был для неё всем. Ты давал ей веру и набор целительных слов. Ты мог прикасаться к её бархатному телу, и она трогалась умом. Ты просто сам её приручил. Будь теперь за неё в ответе. Где-то на дне реки лежит это тело, погрязшее в страстях и любви. Лежит, и уже кровь начинает растекаться чернильными пятнами - это выходит всё, что могла она написать. Поставлена точка в судьбе, её больше нет.
И только ржавчина водосточных труб - это всё, что от неё осталось.
Я видела всё, что от неё осталось... Закутанное в грязные лохмотья, как новорожденный младенец, оно сорвалось с телеграфного столба и рухнуло спланировано в ручей. Вода отозвалась тихим всплеском, а потом проглотила её тело. Она медленно шла ко дну... Вскоре тело исчезло, а вместе с ним исчезла она. В тот же момент вся моя сущность напряглась, насупилась, словно на неё давил многотонный пресс. Я было готова взорваться и тело начало слегка покачиваться в такт холодному ветру.
Знаешь, она ведь и в правду к тебе привязалась. Просто ты был для неё всем. Ты давал ей веру и набор целительных слов. Ты мог прикасаться к её бархатному телу, и она трогалась умом. Ты просто сам её приручил. Будь теперь за неё в ответе. Где-то на дне реки лежит это тело, погрязшее в страстях и любви. Лежит, и уже кровь начинает растекаться чернильными пятнами - это выходит всё, что могла она написать. Поставлена точка в судьбе, её больше нет.
И только ржавчина водосточных труб - это всё, что от неё осталось.
