Знаешь, мне нравится наблюдать, как люди меняют себя и своё окружение с течением времени. Знаешь, когда те, кем я дорожила, уходили, мне было больно. Эта боль такая, больше похожая на зубную. Когда тебе вырвали зуб, а десна ещё продолжает болеть. Мне хотелось кричать тогда и думалось только одно, почему ненужность моя растёт в прогрессии геометрической? Знаешь, если все вещи можно было упростить до единиц и нулей, я бы тогда перестала писать тебе буквами. Я бы тогда перестала крошить себя на эмоции, выбивая из грудины поломанной звуки охрипшие. И ты закрыл бы глаза, чтоб не видеть, как я кричу, раздираю рёбра лёгкими, задыхаясь собственными словами и кровью второй, положительной. Знаешь, мне терять больше нечего. Всё, что когда-то было моим, развеялось, стало заоблачным кружевом. И трагедия сквозь тонкое полотно стала больше просвечиваться. Меня никогда не любили, любила я. И это ночами терзало мысли и душу слабую. Знаешь, иногда ангелы сбрасывают крылья, словно меняют кожу. Я была слаба и очень долго ходила без крыльев, наступая ногами чистыми на мокрый и грязный асфальт.
Долгое время приходиться ждать, пока вырастают новые. И, знаешь, это самое трудное. Ты медленно опускаешь себя на дно этой жизни и кажется, будто в этот момент тебя лишил всего и сразу. Раньше я доверяла людям и, в частности, мужчинам. Теперь - никому. Запомни, что никому нельзя доверять. Как только они почувствуют твою слабину, начнут давить туда пальцем, затем просовывая кулак, раздирать и вгрызаться в мягкую плоть. И такая рана может зажить, а может остаться гнить, убивая тебя. Поверь мне, они тебя только растопчут, а потом посмеются с того, как ты будешь подниматься с колен. С разодранных в кровь колен. У меня бывало такое. Я падала, и мне никто не подал руки. Толпа стояла вокруг меня и смотрела, как на дивное зрелище, и веселилась. Только ни один из них не подумал о том, что если бы он упал в такую же пропасть, то уже никогда не смог бы подняться, ну, хотя бы к этой самой толпе. Да! А я находила в себе мужество и поднималась, и смотрела им прямо в глаза, жадные, прячущиеся по своим коробчёнкам. Да, посмотри им в глаза, и заметь, что они пустые, что они приютили весеннюю слякоть, а ещё улыбайся, сквозь зубы. Молчи... Этот груз только твой и мой, и нам никто не поможет. Больно? Молчи, эта боль только твоя.
Долгое время приходиться ждать, пока вырастают новые. И, знаешь, это самое трудное. Ты медленно опускаешь себя на дно этой жизни и кажется, будто в этот момент тебя лишил всего и сразу. Раньше я доверяла людям и, в частности, мужчинам. Теперь - никому. Запомни, что никому нельзя доверять. Как только они почувствуют твою слабину, начнут давить туда пальцем, затем просовывая кулак, раздирать и вгрызаться в мягкую плоть. И такая рана может зажить, а может остаться гнить, убивая тебя. Поверь мне, они тебя только растопчут, а потом посмеются с того, как ты будешь подниматься с колен. С разодранных в кровь колен. У меня бывало такое. Я падала, и мне никто не подал руки. Толпа стояла вокруг меня и смотрела, как на дивное зрелище, и веселилась. Только ни один из них не подумал о том, что если бы он упал в такую же пропасть, то уже никогда не смог бы подняться, ну, хотя бы к этой самой толпе. Да! А я находила в себе мужество и поднималась, и смотрела им прямо в глаза, жадные, прячущиеся по своим коробчёнкам. Да, посмотри им в глаза, и заметь, что они пустые, что они приютили весеннюю слякоть, а ещё улыбайся, сквозь зубы. Молчи... Этот груз только твой и мой, и нам никто не поможет. Больно? Молчи, эта боль только твоя.
Привыкай к тому, что кто-то грязными пяткам топчет твоё нутро. Хотя оно и так уже не живо. Ведь его просто высосал здешний ветер, и последний догорающий вечер украл остатки чего-то святого, наверное, крылья твоей души. "Знаешь, в чём твоя основная проблема? Ты всё ждёшь от людей, что они перестанут быть такими, какие они есть". Только они не изменятся. Это дно девочка, понимаешь? Теперь сиди одна, запирайся в комнате на замок и бокалами пей вино. Можешь даже выдернуть несколько волосков, чтобы было немного легче всё это перенести. Нет, это не страшный грипп, вовсе нет. Это даже не страшный сон. Знаешь, я, может, тебя обрадую, сказав, что это совсем не болезнь. Эта такая напасть, которая хватает за плечи и тянет тебя ко дну, и шире всё разевает зубастую пасть. А тебе следовало бы придерживаться лишь одного - своих принципов. Так ты ровней будешь шагать по канату, так тебе легче будет смотреть вниз и не бояться упасть. Знаешь, это такая игра на выживание. Или просто дно. Принимай всё, как есть. Я заканчиваю писать...
