Это сильнее боли.
Мой худший страх -
Видеть ее ладони
В нежных твоих руках...
Если я ничего не пишу здесь, это не значит, что мне не о чём говорить. Мне всегда есть что прокричать в толпу, нацарапать на стенах ржавым погнутым ключом, записать у себя в блокноте, под названием "совершенно секретно" или "обязательно для прочтения..." Мы так красиво предали друг друга, а главное, как легко! Я, наверное, никогда не перестану об этом писать. Даже если прощу, кажется, память будет выдавать в рондомном порядке фрагменты событий, отчаянно копошиться, пытаться снова вернуть какое-то событие, какой-то вечер, предложение, слово, слова...
Нет, время вовсе не лечит, оно притупляет боль, оно оставляет следы, ссадины, шрамы, порезы, которые кровоточат; затягиваются тонкой кожицей - если слегка заденешь - кровь. Нет, пережив очередное предательство, мы не становимся сильнее. Мы становимся равнодушнее к остальным, мы становимся жёстче, будто бы погружаемся в панцирь, наружу торчат иголки. Мы бросаемся стрелами недоверия в каждого, даже невинного; говорим, что всё повторятся, что мы знаем, ничего хорошего не выйдет - мы видели/слышали/где-то читали. И жизнь - это сплошь обман. А лучшая защита - это нападение.
Знаешь, я так устала привыкать к беспорядку, к новым, не менее дорогим, вещам, к новым людям и к не твоим рукам. Пока ты там таскаешь её по барам, не уставая вновь пополнять бокалы, я, кажется здесь разлагаюсь. Морально. Я снова изматываю себя тренировками, Разгоняюсь ночами на своём любим авто и мчусь по встречной, много читаю, пишу, будто бы я не в себе, будто бы снова возомнила себя писателем, которого кто-то читает, который кому-то нужен...
В моём спектакле нет новых ролей, а все старые слишком знакомы, мимика их читается при первом взгляде, вздохе, при первом же сказанном слове. Я погибаю в скуке. Знаешь, мне бы небо налить в стакан и смотреть в его глубину целую вечность, утопая в прекрасном и неизведанном. Мне бы снова услышать твой хриплый бас, и почувствовать привкус, таких нелюбимых мной, сигарет на твоих губах. Мне бы чувствовать запах твоей кожи и представлять, как она сидит на твоих руках, целует в шею, прикусывает губу и молчит. В этом молчании многое сказано. Мне бы слушать тот самый трек, под который ты засыпал и представлять, будто ты иногда вспоминаешь моё имя или глаза, ну хоть что-нибудь.
Знаешь, я горела огнём, покрываясь обугленной коркой лжи, Моя кожа морщилась, начинала слазить и опадала вниз, словно роз лепестки, слой за слоем. Знаешь, я ведь так много текстов тебе писала, ты не прочитал ни слова, а я ждала. Над головой твоей псевдонимб, на моей ключице теперь печать, да, та самая фраза. Ты был прав, когда говорил, что журналист - не профессия. Я им не стала. Но я пишу сценарии, знаешь, многое беру из жизни - память сама неустанно перебирает фрагменты. Я пишу, а внутри во мне просто вулканы, боль такая, будто в себя я втыкаю тысячу лезвий острых кинжалов.
Мне говорят: "Успокойся, пора бы уже принять ванную, мир, такой, как он есть и его измену. Просто забыть его имя, и не смотреть сотый раз на фото, постепенно вскрывая вены". Я бы хотела знать край и меру, я бы хотела найти у себя на теле кнопку и выключить эту функцию "вспоминать о нём". Мне бы навсегда забыть цвет твоих глаз. Не вспоминать твои скулы, щетину, ямочки на щеках - лицо. Не искать похожих в толпе. Не искать даже сходства, даже чуть-чуть.
Мой худший страх -
Видеть ее ладони
В нежных твоих руках...
Если я ничего не пишу здесь, это не значит, что мне не о чём говорить. Мне всегда есть что прокричать в толпу, нацарапать на стенах ржавым погнутым ключом, записать у себя в блокноте, под названием "совершенно секретно" или "обязательно для прочтения..." Мы так красиво предали друг друга, а главное, как легко! Я, наверное, никогда не перестану об этом писать. Даже если прощу, кажется, память будет выдавать в рондомном порядке фрагменты событий, отчаянно копошиться, пытаться снова вернуть какое-то событие, какой-то вечер, предложение, слово, слова...
Нет, время вовсе не лечит, оно притупляет боль, оно оставляет следы, ссадины, шрамы, порезы, которые кровоточат; затягиваются тонкой кожицей - если слегка заденешь - кровь. Нет, пережив очередное предательство, мы не становимся сильнее. Мы становимся равнодушнее к остальным, мы становимся жёстче, будто бы погружаемся в панцирь, наружу торчат иголки. Мы бросаемся стрелами недоверия в каждого, даже невинного; говорим, что всё повторятся, что мы знаем, ничего хорошего не выйдет - мы видели/слышали/где-то читали. И жизнь - это сплошь обман. А лучшая защита - это нападение.
В моём спектакле нет новых ролей, а все старые слишком знакомы, мимика их читается при первом взгляде, вздохе, при первом же сказанном слове. Я погибаю в скуке. Знаешь, мне бы небо налить в стакан и смотреть в его глубину целую вечность, утопая в прекрасном и неизведанном. Мне бы снова услышать твой хриплый бас, и почувствовать привкус, таких нелюбимых мной, сигарет на твоих губах. Мне бы чувствовать запах твоей кожи и представлять, как она сидит на твоих руках, целует в шею, прикусывает губу и молчит. В этом молчании многое сказано. Мне бы слушать тот самый трек, под который ты засыпал и представлять, будто ты иногда вспоминаешь моё имя или глаза, ну хоть что-нибудь.
Знаешь, я горела огнём, покрываясь обугленной коркой лжи, Моя кожа морщилась, начинала слазить и опадала вниз, словно роз лепестки, слой за слоем. Знаешь, я ведь так много текстов тебе писала, ты не прочитал ни слова, а я ждала. Над головой твоей псевдонимб, на моей ключице теперь печать, да, та самая фраза. Ты был прав, когда говорил, что журналист - не профессия. Я им не стала. Но я пишу сценарии, знаешь, многое беру из жизни - память сама неустанно перебирает фрагменты. Я пишу, а внутри во мне просто вулканы, боль такая, будто в себя я втыкаю тысячу лезвий острых кинжалов.
Мне говорят: "Успокойся, пора бы уже принять ванную, мир, такой, как он есть и его измену. Просто забыть его имя, и не смотреть сотый раз на фото, постепенно вскрывая вены". Я бы хотела знать край и меру, я бы хотела найти у себя на теле кнопку и выключить эту функцию "вспоминать о нём". Мне бы навсегда забыть цвет твоих глаз. Не вспоминать твои скулы, щетину, ямочки на щеках - лицо. Не искать похожих в толпе. Не искать даже сходства, даже чуть-чуть.
