В его взгляде - моё спасение.
"Да, мне ужасно хотелось твоих объятий, уткнуться носом в шею, запустить пальцы в волосы на затылке. Да, мне ужасно хотелось остаться рядом с тобой после первой же встречи. Да, мне ужасно хотелось расплакаться, положить голову тебе на колени и сказать: "Я очень устала. Помоги мне." Я сдерживалась из последних сил , сохраняя границы привычного одиночества. "Не подпускай его близко. Ты привыкнешь. Влюбишься."
Я давно не писала рифм, даже прозу. Почти ничего. Все мои мысли умещались лишь в краткие предложения, планы на день, иногда цитаты. Все мои мысли - банальные реплики "как дела/здоровье/работа/семья?" Все ответы мои лишь глухое "нормально". А ты будто в сердце воткнул мне штопор, начал его выкручивать наизнанку, обнажая, кажется, чувства. Я живу ещё, значит, определенно что-то могу почувствовать. Ты, словно мой громоотвод, спасаешь меня от всех, даже от самой себя. Из меня, будто бы конфетти, сыпятся рифмы - грубые, пьяные, несуразные. В топку слова, я хочу вместе с тобой сгорать и плакать, словно пепел, тлеть медленно и синхронно. Но не гаснуть.
Мы с тобой так похожи. Иногда мне кажется, что я знала тебя давно, как и ты меня. А потом что-то вдруг загорелось и вскрылось. Будто бы поменялась плоскость. Кажется космос слетелся к твоим ногам, звезды, я вижу звезды в твоих глазах. Словно в пьяном угаре, мы танцуем с тобой на углях. Обжигая стопы, смеёмся, пляшем так, что доволен должен быть дьявол. Он это видит всё, но ему никак. Помнишь, трек под фотографией называется экстази? Внутри меня что-то плавится, сердце бьётся бешено, не попадая в ритм, будто кто-то снова нажал на кнопку, запустил механизм. Шаг за шагом по лабиринтам, мы не ищем выхода. Не пытаемся даже. И мне стыдно, стыдно за эту слабость, Сколько помню себя, я была пуленепробиваемой, твёрдой, словно гранит. А с тобой я другая, ты понимаешь?
Я выхожу из душа, надеваю на еще влажное тело твою майку, которая пахнет таким знакомым, родным парфюмом, запахом твоего тела, запахом чистоты, ослепительной искренности, нежности и любви. Я ложусь рядом, твоя кожа пахнет свежестью, морским ветром и чем-то сладким, напоминающим запах печеных яблок в карамельной глазури... ты любишь яблоки? Мне хочется прикоснуться к твоей щеке, укусить в шею, пробовать на вкус... Мне хочется тебя так, что всегда немножко подташнивает. Мелкая дрожь по телу и мысли путаются. Я снова смеюсь. Бормочу про себя что-то странное, несуразное. Я хочу касаться тебя, протягивая движения, будто бы ноты, чтобы ты слышал цвет, чтобы ты пробовал звук, ощущал тепло, мои вздохи, мурашки...
Это сильнее боли.
Мой худший страх -
Видеть ее ладони
В нежных твоих руках...
Если я ничего не пишу здесь, это не значит, что мне не о чём говорить. Мне всегда есть что прокричать в толпу, нацарапать на стенах ржавым погнутым ключом, записать у себя в блокноте, под названием "совершенно секретно" или "обязательно для прочтения..." Мы так красиво предали друг друга, а главное, как легко! Я, наверное, никогда не перестану об этом писать. Даже если прощу, кажется, память будет выдавать в рондомном порядке фрагменты событий, отчаянно копошиться, пытаться снова вернуть какое-то событие, какой-то вечер, предложение, слово, слова...
Нет, время вовсе не лечит, оно притупляет боль, оно оставляет следы, ссадины, шрамы, порезы, которые кровоточат; затягиваются тонкой кожицей - если слегка заденешь - кровь. Нет, пережив очередное предательство, мы не становимся сильнее. Мы становимся равнодушнее к остальным, мы становимся жёстче, будто бы погружаемся в панцирь, наружу торчат иголки. Мы бросаемся стрелами недоверия в каждого, даже невинного; говорим, что всё повторятся, что мы знаем, ничего хорошего не выйдет - мы видели/слышали/где-то читали. И жизнь - это сплошь обман. А лучшая защита - это нападение.
Знаешь, я так устала привыкать к беспорядку, к новым, не менее дорогим, вещам, к новым людям и к не твоим рукам. Пока ты там таскаешь её по барам, не уставая вновь пополнять бокалы, я, кажется здесь разлагаюсь. Морально. Я снова изматываю себя тренировками, Разгоняюсь ночами на своём любим авто и мчусь по встречной, много читаю, пишу, будто бы я не в себе, будто бы снова возомнила себя писателем, которого кто-то читает, который кому-то нужен...
В моём спектакле нет новых ролей, а все старые слишком знакомы, мимика их читается при первом взгляде, вздохе, при первом же сказанном слове. Я погибаю в скуке. Знаешь, мне бы небо налить в стакан и смотреть в его глубину целую вечность, утопая в прекрасном и неизведанном. Мне бы снова услышать твой хриплый бас, и почувствовать привкус, таких нелюбимых мной, сигарет на твоих губах. Мне бы чувствовать запах твоей кожи и представлять, как она сидит на твоих руках, целует в шею, прикусывает губу и молчит. В этом молчании многое сказано. Мне бы слушать тот самый трек, под который ты засыпал и представлять, будто ты иногда вспоминаешь моё имя или глаза, ну хоть что-нибудь.
Знаешь, я горела огнём, покрываясь обугленной коркой лжи, Моя кожа морщилась, начинала слазить и опадала вниз, словно роз лепестки, слой за слоем. Знаешь, я ведь так много текстов тебе писала, ты не прочитал ни слова, а я ждала. Над головой твоей псевдонимб, на моей ключице теперь печать, да, та самая фраза. Ты был прав, когда говорил, что журналист - не профессия. Я им не стала. Но я пишу сценарии, знаешь, многое беру из жизни - память сама неустанно перебирает фрагменты. Я пишу, а внутри во мне просто вулканы, боль такая, будто в себя я втыкаю тысячу лезвий острых кинжалов.
Мне говорят: "Успокойся, пора бы уже принять ванную, мир, такой, как он есть и его измену. Просто забыть его имя, и не смотреть сотый раз на фото, постепенно вскрывая вены". Я бы хотела знать край и меру, я бы хотела найти у себя на теле кнопку и выключить эту функцию "вспоминать о нём". Мне бы навсегда забыть цвет твоих глаз. Не вспоминать твои скулы, щетину, ямочки на щеках - лицо. Не искать похожих в толпе. Не искать даже сходства, даже чуть-чуть.
Так, как раньше, уже не будет.
Больше всего в эту минуту мне хотелось остаться дома. Я приехала в родной город всего лишь на два дня, и они пролетели, словно пули, стрелы, визг... Я совершенно не понимаю таких людей, которые не хотят возвращаться домой... Дом - единственное место, где все воспоминания распиханы по альбомам памяти, спрятаны в детских рисунках; в глазах, в улыбках, в морщинках родителей. Помнишь, то ощущение, когда возвращаешься домой? Когда через окна поезда или автомобиля видишь знакомые улицы, дома и бессознательно начинаешь улыбаться. Помнишь, то чувство, когда ты открываешь дверь ключом, совершенно точно зная, сколько будет щелчков - оборотов. Ты заходишь и чувствуешь этот запах... Родной, такой знакомый запах маминых духов, который ещё помнишь с детства, запах приготовленного обеда и запах яблок. Помнишь, как ты приезжал летом в деревню к бабушке и непременно мчался к яблоне, чтобы с хрустом сорвать с ветки спелый фрукт, закрыть глаза, поднести к лицу и наслаждаться сладким запахом лета... Но сейчас ты снимаешь пальто и, совершенно не глядя, вешаешь на деревянный крючок, скидываешь ботинки в угол, ставишь сумку и чемодан и проходишь на кухню. Достаёшь с полки любимую кружку, которую тебе когда-то привез папа, ставишь чайник и подходишь к окну. Сколько лет ты смотрел через это окно? Сколько раз ты смотрел через это окно и смеялся, сколько раз плакал?
Вечером я вышла на улицу. Было темно и фонари выстроились в ровненькие ряды, чтобы освещать дороги и переулки. Я медленно шагала вперёд мимо тех улиц, в которых спряталось моё детство, и воспоминания чередом всплывали у меня в голове, перебивали, толкали друг друга, жались к стенкам, пинались, душили. Тысячи новых мыслей гудели словно рой пчёл. Я вспоминала те события, которые происходили со мной несколько лет назад. В этот момент в глазах моих появились слезы. Обжигающие, они стекали по щекам одна за одной. Мурашки по телу - то ли от холода, то ли от воспоминаний... Так, как раньше, уже не будет. И я это точно знаю. Воспоминания о тебе медленно угасают в моей памяти, образовывается пробел, но стараюсь их сохранять. И это похоже на ковыряние ножом в своем животе...Что такое любовь? Ничто иное, как наркотическое опьянение. А что ты чувствуешь в конце? Растерянность? Боль? Отчаяние? Собственную никчемность? Начинается ломка. Хочется еще раз коснуться руки человека, которого по-прежнему любишь. Сердцебиение учащается. Ты начинаешь чаще глотать горячий воздух, а позже хватаешься за горло и начинаешь задыхаться...
"Если вы никогда не видели нашей грозы, вы никогда не поймете нас, способностей наших безумных душ к падению на самое дно бездны, где все законы мироздания теряют свой первоначальный смысл. И стремительному взлету в запредельные высоты, где из рубиновых хвостов сгорающих комет, кто-то непостижимо великий сплетает полотно реальности...
Поначалу припекает ласковое, как поцелуй младенца, солнце. Время от времени солнечный свет начинают прикрывать рыхлые белые облака. Потом их становится больше, они сбиваются в компании, пока очередной порыв ветра окончательно не сформирует их в огромные пегие массивы. И они словно выманивают из-за горизонта, отливающий по рваным краям сталью, грозовой фронт. Вскоре мерцающую сталь прикрывают косые шторы проливных дождей. По мере своего приближения гроза начинает засасывать в себя звуки. Первыми исчезают все звуки присутствия человека: шумы автомобильных двигателей на дороге, гул невидимых аэробусов, продирающихся сквозь тучи к аэропортам. Вслед за ними замолкает лес и замирает поле. Над головой беззвучно бурлит жуткий, пепельно-желтый водоворот, постепенно сворачиваясь спиралью, вокруг еще невидимого центра... Испуганно вскрикнет птица неподалеку, пронзительно скрипнет дверной петлей ржавый флюгер, словно приоткрывая дверь для редких, но огромных капель теплого дождя. И дождь принесет с собой запах свежерасколотого камня. А потом наступит невыносимо долгая пауза.
Ощущение времени появляется только когда чего-то ждешь. Чего-то самого главного, способного изменить всю жизнь раз и навсегда. И в данный момент это главное, возникшее на мгновение, в центре царящего наверху хаоса округлый прорыв, сквозь который виден черный бездонный космос и бесконечно далекие, пульсирующие разными цветами звезды. Единственное что хочется тебе в этот момент по-настоящему – это разорвать себе грудь руками, вырвать еще агонизирующее сердце и с диким, восторженным воплем протянуть его навстречу первому удару молнии. Ты не думаешь о смерти, тебе неведом страх сомнения. Ты яростно хочешь стать сопричастным окружающему тебя величию, стать частью этой неописуемой силы, созидающей и уничтожающей миры. Силы, стирающей грань между очевидным и воображаемым. Силы, проявляющейся в сладковатом привкусе березового сока и мерцании сапфира, сотворенного из капли жирной, венозной крови. На долю секунды, на время ее падения до прохладного мрамора ступеней храма. Силы, сочетающей ответственность личного выбора с импульсивным порывом разъяренной толпы. Самому стать этой силой, пожертвовав своей уникальностью, кинув ее в костер безумия. Все остальное так не важно. Так не значимо. Так оскорбительно логично для истинного понимания себя.
Нет… Если вы никогда не видели нашу грозу, вы никогда не заглянете в наши души. Ведь вы так хотите этого… Но вы подумайте: действительно ли вы к этому готовы?"
Глоток воды, стук в дверь, окно,
Погасший монитор, листы бумаги.
Все дураки, а жизнь кино,
Дни и мгновения лишь пазлы.
От лампы свет и тишина,
Горячий чай, стихи, блокнот.
Сон не приходит до утра,
Не спит уставший кот.
Грусть, одиночество, тоска,
Почти что переполнили весы.
Вновь ожидание звонка.
Сотри, забудь, прости...
"Я долго стоял
У безжизненного причала,
Я видел лишь пустоту:
А море смотрело в глазницы
И громко о чём-то кричало..."
Я даже не знаю, о чем написать. Со мной такое впервые: в голове крутится миллионы мыслей и в то же время какая-то пустота растворяет каждую из них. Пустота, кажется, скоро выльется из меня наружу в этот несправедливый мир. Я сейчас ничего не чувствую. Такое бывает, когда устаёшь от жизни. И такое бывает, когда разочаровываешься в тех людях, кому доверял. Ты защищаешь их грудью, а получаешь нож в спину. Такова жизнь, к сожалению. Я пытаюсь убивать в себе чувства, точнее их смесь, под названием любовь. Один раз обожглась и теперь никогда не позволю разжечь в моём сердце пламя. Хватит! С этого момента я перестаю любить. Раз, два, три. Я знаю, как это - слишком болезненно - раны до сих пор кровоточат. С этого дня я перестаю ненавидеть. Мои чувства теперь не тире и не многоточья. Мои чувства теперь пробелы.
Что я выяснила за период моего одиночества? То, что человек находит время для того, что действительно хочет. Если тебе кто-то не пишет, не звонит - значит не хочет. Всё просто. Знаешь, сейчас я чувствую какое-то полное одиночество, близкое к нервному срыву или отчаянию. Нет, в целом, мне комфортно быть одной. Но не сейчас. Знаешь, хочется, чтобы кто-то иногда обнимал, поправлял волосы, писал "доброе утро" и слушал мои бесконечные тексты. Знаешь, хочется иметь кого-то, кто бы непременно говорил, что "всё получится" и смотрел на тебя с восхищением...
Раз, два, три - по вечерам я слушаю только звук часов. Ничего больше. Вся музыка мне напоминает о прошлом. Я не знаю, что за окном, я несколько дней не выходила из дома. Я ничего не могу делать. Я не могу даже писать, понимаешь, это, значит, предел... У меня нет аппетита, мне не приятен даже запах еды. Я не хочу ничего. Пустота. Точка. Конец... А в целом, у меня всё в порядке. И да, тебя это не должно волновать.
" И пока мы сжигаем дни, когда нужно сжигать другое;
Нам - прекрасным и молодым так легко обниматься с болью.
Как любимых ни карауль, сам ударишь еще словами;
Мы так сильно боимся пуль, что берём и стреляем сами..."
Посмотри, как мы убиваем время, разрезая его на тонкие полосы - года, месяца, недели, дни, часы, минуты, секунды. Тик-так. Мы видим лучшие моменты нашей жизни через экраны телефонов и камер, а после ещё гордимся, мол, будут фото и можно поставить в рамку. В наше время, если нет фотографий, значит нет воспоминаний. Но мы теряем нечто настоящее, вкусное. Мы теряем саму жизнь. Мы теряем время в тот самый момент, когда начинаем вспоминать прошлое или думать о будущем. Понимаешь? Ты понимаешь меня? Нужно жить настоящим.
Мы убиваем сегодня. Вскрываем вены, время сочится на пол. Мы пишем друзьям сообщения, мы не видим их месяцами. Давай убьём эту ночь, заставим её волнами струиться в прошлое, но не будем снимать на камеры. С особой жестокостью мы будем стрелять в минуты, каждые две секунды выстрел. Бах. И тишина. И пусть пули мимо нас буду лететь, навевая грусть бесчинным визгом. Давай сбросим с моста наши мысли, мечты и планы. Давай будем просто глазами зверя смотреть на часы, отбивая пальцами, каблуком тот ритм. Тик-так, тик-так, тик так.
А может быть мы остановим время?
