"Субботний вечер прошёл неплохо, но кажется, что по мне".
Этим туманным утром я снова проснулась от такого чувства, когда внутри слишком пусто, когда на сердце поле голое - ни на что не пригодная пустошь. Когда не хватает воздуха, когда я падаю и не могу разбиться. Я вру сама себе, что не стала той, кем боялась стать.Ты забрал вместе с любовью все мои лучшие чувства, и теперь на душе остался бездонный кратер. Разве сможет его кто-нибудь заполнить? Думаю, что нет. Знаешь, почему я боюсь любить? Потому что каждый раз мне больно, больно сдерживать чувства, которые бьют ключём через край. Больно уезжать в другую страну, в другой город и снова чувствовать себя никому не нужной. Потому что здесь, действительно, у тебя нет никого. В ноябре я начинаю слышать голос, которым поёт декабрь, будто бы свищет ветер и рвёт карманы широкой куртки. У меня шелушится кожа, я быстрей устаю и медленнее засыпаю, даже если устала очень. Я теперь чаще стала ходить в аптеку, чтоб купить себе обезболивающее и сироп от кашля. Я болею. Толи погода сейчас не та, толи моё настроение.
"Этот субботний вечер прошёл неплохо, но кажется, что по мне". Я сегодня решила написать всё, что во мне накопилось. Я сегодня решила с тобою поговорить через прозу и буквы белые на пёстром зелёном фоне. Знаешь, жизнь слишком несправедлива. Ты ставишь кого-то на первое место, но для него ты всегда будешь на втором. Ты учишься, как ненормальный, но получаешь плохие оценки. В отношениях ты выкладываешься на все сто десять процентов, а он лишь на сорок. Ты всегда рядом со своими друзьями, даже в три часа ночи готов помочь, а на следующий день он не берёт телефон. Иногда кажется, что ты просто даёшь всё всем, а они просто уходят вместе с этим. Так и ты однажды уйдёшь от меня, с собою забрав любовь. А я останусь курить в переходе...
"Не знаешь близко меня, но называешь самым лучшим из всех".
Заставь нас остаться вдвоём в закрытой комнате, и тогда нам будет не о чём поговорить. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Ты жестокий и можешь легко смотреть смерти в глаза, и на того, как умирает человек прямо перед тобой, на твоих руках. Кровь. Меня при виде чего-то страшного стразу бросает в дрожь, сразу слёзы горячие по щекам, и невыносимая боль в сердце. Если же говорить о чувствах, то ты никогда не простишь измену. Я, в свою очередь изменяла дважды, а прощала гораздо больше. Ты ненавидишь враньё, я не умею не врать. Правда сильно ранит. А ещё, ты умеешь любить. Ты любил много раз, ты чувствовал это. А у меня не сердце - гранит. И ты его никак не расколишь. У тебя ничего не выйдет, и, прошу, давай забудем тот вечер, я же скрываю чувства. Ты смотришь в мои глаза и не тонешь, а пытаешься утопить меня. Я отвожу свой взгляд. Тяжело. Я смотрю в твои глаза, но не могу сказать точно, какого они цвета. Я люблю тебя, но не хочу любить. Сложно.
"В моём возрасте барышни лихо снимают платье, опадают в кружеве красном в чужих кроватях..." Только я от этого далека. Я не гуляю часто, и моя жизнь очень скучна, как считают многие. Я вечерами, при свете тусклой лампы, читаю, пишу стихи и пью трижды в день кофе. Скоро сердце не выдержит, говорят врачи. Но, если честно, я этому буду только рада. Может, кому-то без меня станет легче на этом свете. Может, тогда мои глаза перестанут кому-то ночами сниться и будить своим цветом. "В моём возрасте девушке юбку бы покороче, и проводить в компаниях шумных все дни и ночи". А я не такая, я никогда не носила юбок, я никогда не умела танцевать и смеяться в компаниях, поочерёдно глотая рюмки крепкого. Я никогда не сходила с ума, не бросалась в чужие объятия, даже, когда совсем теряла надежду. Я не такая, как все они. Я не такая, как ты. Это всё очень сложно.
"Разве кому-то важен твой крик?
Разве кому-то нужна твоя слабость?
Только не плачь, только не говори,
Как мало тебя осталось..."
Привет, я давно не писал тебе писем. А сейчас сама потянулась рука. Моя девочка, расскажи мне о том, как твоя светлая жизнь бьёт ручьём, как сверкают отдельные капли на солнце. Расскажи обо всём, я хочу послушать твои слова, я хочу смотреть на тебя, наблюдая, как красивые губы, при виде меня, расплываются в доброй улыбке. Я хочу заметить то, как ты прячешь взгляд и пытаешься оторвать глаза от моих ключиц и широких плеч. Ты всегда меня так стеснялась. И краснела мгновенно... Как здорово, что ты всё ещё пишешь, я давно не читал твой блог. Я вообще его не читал, когда ты начинала писать, когда все тексты были лишь обо мне. Я думал, ты стала взрослее и научилась чувства свои скрывать или вообще не любить, ничего не чувствовать. Но, вижу, осталась прежней. Снова пишешь про милых мальчиков. Сколько их было после меня, ответь? Говоришь, что два - не верю! Говоришь, что сейчас со вторым, что зовут его так же, как меня. Говоришь, что любишь его и пишешь теперь ему стихи, не жалеешь совсем себя. Снова ты даришь сердце, снова ты пропадаешь в лавине чувств. Только я вижу, как мало тебя осталось. Только я вижу, как ты медленно догораешь, и немножко ревную, что не со мной.
Я так давно не читал твой бред. Ты пишешь также о чувствах и играешь в игру, понятную лишь тебе. Ты старательно гибнешь в текстах, умираешь почти что в каждой написанной букве. Снова спешишь, считаешь часы и минуты, расскажи мне, куда бежишь? И объясни, почему не хочешь, чтобы я тебе хоть иногда писал? Разве нашёлся тот, кто смог меня полностью заменить? Разве ко мне ничего не чувствуешь? Моя девочка, я так устал. Я сегодня сел почитать книгу и начал всё вспоминать. Вспомнил о том, как наш корабль пошёл ко дну и осел на мель. Вспомнил, как тебя на дешёвку какую-то променял, признаю ошибку. А ещё, я давно это хотел сказать: раньше я смотрел прямо тебе в глаза и не понимал, что ты чувствуешь, и не видел безумно яркого света; а теперь знаю, так выглядит настоящая, искренняя любовь. Я боюсь, что больше на меня никто так смотреть не будет. Думаю, что меня никто не сумеет так сильно любить.
Прости, но я не смог забыть тебя. Просто, когда я касался руками твоих русых волос, что-то во мне кипело и хотело выплеснуться за край. Просто, когда я смотрел в твои светло-зелёные глаза, то видел там весь наш город и океан далёкий, и самого себя, то есть всю свою жизнь: все победы, ошибки и поражения. Иногда я пугался этого, мне казалось, что ты смотришь, даже не в душу - насквозь. И когда я касался твоей холодной руки, будто бы обжигался, но эту боль я научился терпеть. Но теперь, когда нет тебя рядом, когда ты уже не со мной - с другим, как-то тяжело, и что-то болит внутри, раскалывается и режет тонкую плоть. Ты моя болезнь, моя панацея, я без тебя пропал и сгнил! Просто тогда, когда ты любила, я очень легко смог тебя вычеркнуть из своего маленького мирка, как-то легко я смог забыть блеск твоих глаз, слёзы и все стихи. А сейчас я не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. А сейчас я медленно погибаю, разрываясь от больной, сумасшедшей тоски. Моя девочка, ты прости, что тогда я любить не умел.
А теперь люблю...
"Напополам, но только не нам будет теперь этот мир".
Знаешь, милый, мне совершенно плевать, сколько ложек сахара ты кладёшь себе в чай. Я прекрасно помню, что ты пьёшь без сахара, я ещё помню, что любишь с лимоном и называешь это "кислятиной". Тот вопрос был не тебе. Не читай мои тексты, прошу. Не ищи тепла на моём лице, для тебя больше нет ничего в уставших моих глазах. Ничего, понимаешь? Я давно это хотела тебе сказать. Знаешь, если обрывать все связующие, то резко и навсегда. Знаю, что мы хотели нормально расстаться, но нас развели разные страны и города. Если хочешь поговорить со мной в последний раз, приезжай. Я не сделаю больше ни шагу на встречу. Мы слишком разные. Минус на плюс даёт минус. Постарайся меня забыть, мне тоже сейчас непросто, веришь? Поверь. Говоришь, что на фото теперь я выгляжу слишком уставшей? Правда? Может я стала немного старше, внутри. Просто теперь я стараюсь выжигать из груди все чувства. Но, кажется, я снова влюбилась. Прости.
Просто я в сердце выращиваю гранит, а пока между рёбер выглядывает пустошь. Там осень. Такая красивая осень, но слишком холодная. Там такая осень, когда каждое серое утро начинается с плотного тумана, который будто обволакивает чёрную влажную землю и все дома, и все растения: те, которые близко склонились к земле и уже совсем пожелтели; и те, что, цепляясь за последний глоточек жизни, пытаются ухватить капельки тумана, и для этого они, как мне кажется, вытягиваются и поднимаются ещё выше. Такие растения ещё зелёные, почти как летом. Смотришь и кажется, что зима наступит ещё не скоро. Я ненавижу зиму, я обожаю осень. Я бы хотела быть осенью, чтобы прятаться под жёлтыми листьями в пышных кронах деревьев. Чтобы потом вместе с ними упасть на асфальт и прижаться плотно, чтобы не чувствовать боль, когда по тебе кто-то топчется. Я бы хотела быть осенью, чтобы снимать промокшие шляпы с прохожих, унося вместе с ветром надежды и мечты, которые не сбываются.
Знаешь, мы когда-нибудь обязательно встретимся. Мы придём туда, где площадку детскую заметут осенние жёлтые листья. Я буду там, чтобы вспомнить былые чувства, кусочек детства и наверное наши с тобой разговоры под звёздным небом. Я даже тогда не могла и представить, что когда-нибудь назову тебя "бывшим". Да, не могла и подумать, что когда-нибудь я напишу прозу бывшему любимому, милому и родному. Я приду и стану в сторонке, чтобы нервно выкурить сигарету, хоть я и бросила. Ты не любил, когда я курила, значит, сейчас не смотри. Знаешь, со временем выцветает смех и лица, даже воспоминания в нашей памяти блекнут и уже не так ранят сердце, как раньше. Мы бы узнали друг друга не сразу. Я бы долго присматривалась к твоей новой куртке, пыталась бы вспомнить старую. Я бы долго щурилась и пыталась бы увидеть боль в уставших твоих глазах. Но, нет, ничего не видно. И тут ты начинаешь говорить и звучать. И тишина проходит, и лопается печаль. Ты говоришь: "А помните, мы здесь были, вот в таком же холодном, пронзительном октябре, и звенящий воздух, затянутый нитками пыли, розовел, как живой, на заре..."
Я вас любил, любовь еще быть может...
А в общем, к черту эту всю любовь.
Я, как слепец - она, как поводырь,
Но все же..
Не воскрешай и не рождайся вновь.
Испепелив, дай мне остыть и пеплом
Пройти сквозь время на спине ветров.
Стань отзвуком, и послевкусьем терпким,
Стань птицей Рух на ветках моих снов.
Пролейся болью из кричащей раны,
Чтоб излечить от собственной чумы.
Ведь я тогда смогу построить храмы,
Где вымолю прощенье для войны
Двух наших душ - израненных созданий,
Растерзанных и ждущих палачей.
Закрой глаза.
Ты чувствуешь, я знаю.
Так наше всё
Становится ничем...
Владимир Соколов
"Всегда и во все времена,
хорошие, добрые девочки
от хулиганов сходили с ума".
С.Есенин
Пообещай мне сейчас, что, когда я приеду, ты обнимешь меня так сильно и постараешься не отпустить. Знаешь, время весьма интересная штука: одних оно может вылечить и поднять с колен, и заставить ходить; а других оно заставляет гнить и медленно, внутри самого себя, умирать. Я не знаю, как такое могло случиться, но я снова влюбилась. Обмани меня, что ты не такой, как все. И заставь меня снова верить. Будь моим мальчиком. Сердце, конечно, тебе не вылечить, но заполнить хоть часть пустоты - возможно. Но позволь, я дам тебе пару советов, чтобы, в скором будущем, ты смог избежать раздирающей боли. Страшись моих демонов, я годами в себе их растила, я кормила их недосказанным о любви, муками и страданиями, после которых обычно не выживают или прежними не становятся. Многих я называла милыми, а потом швырялась словами колкими, а потом сердца разбитые прятала в любимую розовую шкатулку. Они там и умирали. Как бабочки. Если ты нежность мою себе под кожу, то будет очень трудно слезть с иглы. Ты моя новая жертва, я влюбилась. И со мной тебе не летать - только падать. Я заберу твоё сердце, как все предыдущие, и ты ночами не сможешь спать. Знаешь, ты меня от тоски не вылечишь, она мне родня. Ты не сможешь убить всех моих демонов, потому что без них, ну что от меня останется? - Ничего.
Знаешь, мне надоели хорошие мальчики. С ними слишком скучно. И ещё они, без особого сопротивления, прямо в мои ладони кладут сердца, нет, души я не беру - это слишком тяжёлая ноша. Души не умирают со временем, они могут только перегореть, как лампочки. Знаешь, я ненавижу, когда целуются так, что впиваются в дёсны. Я ненавижу, когда парочки ходят по улицам, держаться за руки, иногда обнимаются и смотрят друг другу в глаза, будто бы там видят целое небо и звёзды. А ещё я терпеть не могу все эти слова нежные по утрам и ежедневное "доброе утро" и "спокойной ночи". Вот от такого меня тошнит. Я совсем не романтик. Я годами растила вместо сердца под кожей гранит, и сейчас он начал выходить за красную плоть, прорезаясь краями острыми. Мне спокойной и тихой любви слишком мало. Я люблю драму, чтоб пробирало до самых костей, чтобы сердце упало и еле билось, и порхали бабочки в животе. Хороших и добрых мальчиков мне, безусловно, мало. Мне нравится, чтоб внутри всё плавилось и кренилось, чтобы болью немой выворачивало наружу. Мне нравится так, чтобы всё билось и вновь срасталось, чтобы всё, словно кипящая лава, во мне кипело. А чтобы просто меня любили, мне, конечно же, мало.
Может поэтому я стала такой жестокой и неприступной. Может поэтому слово "сталь" стало синонимом к моему имени. Да, я стала уверенней, и теперь спину держу ровней, и взгляд не отвожу, когда влюблённо смотрят в глаза; и даже, когда смотрят в упор, я и будто бы стою под громадой летящих свинцовых пуль. Может поэтому я не краснею, когда целуют так нежно в щеку или мочку уха, не отнимаю руки, будто бы от ожога. Просто мне приходилось очень больно падать за каждый неправильный шаг. Просто мне приходилось очень дорого платить за каждую неверную минуту. Просто мне приходилось избавляться от чувств, которые хлынули через край. Я не такая наивная девочка, как ты думаешь. Я жестокая и бездушная тварь. Я влюбляюсь, но не умею любить, понимаешь? И сердце твоё я заберу, да, я пишу это в сотый раз. Даже, когда между нами тысячи вёрст, я буду проникать в твои мысли, буду плакать, смеяться и засыпать в твоей голове. Если ты меня пустил внутрь, выгнать будет гораздо труднее. Знаешь, расстояние всех заставляет ходить по краю, заставляет усомниться в собственных чувствах, в выбранном человеке. Но нас, как ни странно, расстояние всё же сближает.
"Я влюбилась в тебя" - это звучит так глупо. И теперь пишу о тебе стихи, не читай их, они всё равно не способны выразить всех моих чувств. Понимаешь, я долгое время что-то внутри себя убивала, втаптывала грязной подошвой в асфальт и топила вместе со звёздами в лужах. Но когда я тебя увидела, что-то новое родилось. Что-то новое выросло и пытается вылезти из груди наружу. И теперь внутри, да, там сердце стучит быстрее, покалывает, будто бы демоны мои на углях танцуют. Если я для тебя что-то значу; пообещай мне сейчас, когда я приеду, что ты обнимешь меня так сильно, до хруста в моих позвонках, и уже никогда, я повторюсь, уже никогда не отпустишь меня отсюда! Потому что я на другом конце провода, в другой стране - здесь я не живу, здесь я просто выживаю. А ещё мне очень трудно справляться с мыслями, что впиваются в кожу, будто лезвия. Я не могу жить на две жизни, это меня разрывает на части. И комната, в которой я сплю, всё равно, что больница. Понимаешь, я строю из себя очень сильную и такую гордую, я стараюсь всем улыбаться и казаться счастливой. Но когда я вновь возвращаюсь туда, где живу, я смотрю вниз с балкона, и хочется падать, и чтоб никто не ловил...
"Время плывёт большою немою рыбой,
Тихо качается на голубой волне…
Где-то живёт во сне и в забытом прошлом
(Господи, дай мне время!.. – мне тоже, тоже!.. )
Птица глотает рыбу и ловит крошки,
Те, что остались между землёй и не…"
Как нам и обещала жизнь, она рассадит всех по вертелам, пронесёт сквозь пучину времени и состарит. Жизнь почти всегда выполняет свои обещания. И я, в свою очередь, могу сказать, что уже не та, другая; после того, как уехала из родного города. Мой блог замолчал. Да, ты прав, я приехала. "Этот город будет принимать нас по очереди" - я читала эту фразу и понимала, насколько правильно ты подобрал слова, насколько правильно ты описал всю суть. У меня не получается приезжать на выходных. Никак. Когда я приехала после долгого отсутствия в родной город, я поняла, что неделя, проведённая здесь, была самой лучшей в моей жизни. И теперь я бы отдала всё, что у меня есть, чтобы ещё раз повторить те встречи и мгновения. Я никогда не забуду шумный перрон вокзала, я с чемоданом в руках вылетаю из высоких распахнутых дверей, и меня встречает самый родной человек на свете - папа. Я бросаюсь в его объятия, и мне становиться так тепло и спокойно. Мелкая грусть увеличивается и заставляет слёзные железы выпустить хоть немного солёной жидкости...
Но неделя так быстро прошла, и мне уже необходимо ехать обратно. Там очень красиво. Ты выходишь на улицу, и тебя словно проглатывают огромные стеклянные здания, которые кажутся величественными, но всё-таки невесомыми. Там по улицам ходят красиво одетые люди и все улыбаются. Но от этого мне всё равно не легче, что-то держит меня в той стране, правительство которой я даже не могу уважать. Что-то держит меня там: в маленьких улочках, в холодных троллейбусах с запотевшими стёклами. А сейчас мне остаётся молчать и думать, что будет легче. Просто считать минуты, вагоны, встречи и постараться не сгнить, а вынести эту грусть. Сейчас, если быть точной, семь ноль шесть, и наш автобус, цвета серого неба, стоит на границе. Мне становится жарко, слёзы слишком горячие. Я вспоминаю город, в котором до сих пор живёт моё сердце, и вдруг все эти мысли разбиваются, как стекло от выстрела пули, - вдребезги. Меня вызывают на улицу и просят открыть чемодан. И тут я выбегаю так быстро из автобуса, будто готова сбежать и вернуться туда, где меня ждут и будут ждать всегда. Свежий холодный воздух так быстро заполняет лёгкие, и сердце начинает покалывать...
