"Всегда и во все времена,
хорошие, добрые девочки
от хулиганов сходили с ума".
С.Есенин
Пообещай мне сейчас, что, когда я приеду, ты обнимешь меня так сильно и постараешься не отпустить. Знаешь, время весьма интересная штука: одних оно может вылечить и поднять с колен, и заставить ходить; а других оно заставляет гнить и медленно, внутри самого себя, умирать. Я не знаю, как такое могло случиться, но я снова влюбилась. Обмани меня, что ты не такой, как все. И заставь меня снова верить. Будь моим мальчиком. Сердце, конечно, тебе не вылечить, но заполнить хоть часть пустоты - возможно. Но позволь, я дам тебе пару советов, чтобы, в скором будущем, ты смог избежать раздирающей боли. Страшись моих демонов, я годами в себе их растила, я кормила их недосказанным о любви, муками и страданиями, после которых обычно не выживают или прежними не становятся. Многих я называла милыми, а потом швырялась словами колкими, а потом сердца разбитые прятала в любимую розовую шкатулку. Они там и умирали. Как бабочки. Если ты нежность мою себе под кожу, то будет очень трудно слезть с иглы. Ты моя новая жертва, я влюбилась. И со мной тебе не летать - только падать. Я заберу твоё сердце, как все предыдущие, и ты ночами не сможешь спать. Знаешь, ты меня от тоски не вылечишь, она мне родня. Ты не сможешь убить всех моих демонов, потому что без них, ну что от меня останется? - Ничего.
Знаешь, мне надоели хорошие мальчики. С ними слишком скучно. И ещё они, без особого сопротивления, прямо в мои ладони кладут сердца, нет, души я не беру - это слишком тяжёлая ноша. Души не умирают со временем, они могут только перегореть, как лампочки. Знаешь, я ненавижу, когда целуются так, что впиваются в дёсны. Я ненавижу, когда парочки ходят по улицам, держаться за руки, иногда обнимаются и смотрят друг другу в глаза, будто бы там видят целое небо и звёзды. А ещё я терпеть не могу все эти слова нежные по утрам и ежедневное "доброе утро" и "спокойной ночи". Вот от такого меня тошнит. Я совсем не романтик. Я годами растила вместо сердца под кожей гранит, и сейчас он начал выходить за красную плоть, прорезаясь краями острыми. Мне спокойной и тихой любви слишком мало. Я люблю драму, чтоб пробирало до самых костей, чтобы сердце упало и еле билось, и порхали бабочки в животе. Хороших и добрых мальчиков мне, безусловно, мало. Мне нравится, чтоб внутри всё плавилось и кренилось, чтобы болью немой выворачивало наружу. Мне нравится так, чтобы всё билось и вновь срасталось, чтобы всё, словно кипящая лава, во мне кипело. А чтобы просто меня любили, мне, конечно же, мало.
Может поэтому я стала такой жестокой и неприступной. Может поэтому слово "сталь" стало синонимом к моему имени. Да, я стала уверенней, и теперь спину держу ровней, и взгляд не отвожу, когда влюблённо смотрят в глаза; и даже, когда смотрят в упор, я и будто бы стою под громадой летящих свинцовых пуль. Может поэтому я не краснею, когда целуют так нежно в щеку или мочку уха, не отнимаю руки, будто бы от ожога. Просто мне приходилось очень больно падать за каждый неправильный шаг. Просто мне приходилось очень дорого платить за каждую неверную минуту. Просто мне приходилось избавляться от чувств, которые хлынули через край. Я не такая наивная девочка, как ты думаешь. Я жестокая и бездушная тварь. Я влюбляюсь, но не умею любить, понимаешь? И сердце твоё я заберу, да, я пишу это в сотый раз. Даже, когда между нами тысячи вёрст, я буду проникать в твои мысли, буду плакать, смеяться и засыпать в твоей голове. Если ты меня пустил внутрь, выгнать будет гораздо труднее. Знаешь, расстояние всех заставляет ходить по краю, заставляет усомниться в собственных чувствах, в выбранном человеке. Но нас, как ни странно, расстояние всё же сближает.
"Я влюбилась в тебя" - это звучит так глупо. И теперь пишу о тебе стихи, не читай их, они всё равно не способны выразить всех моих чувств. Понимаешь, я долгое время что-то внутри себя убивала, втаптывала грязной подошвой в асфальт и топила вместе со звёздами в лужах. Но когда я тебя увидела, что-то новое родилось. Что-то новое выросло и пытается вылезти из груди наружу. И теперь внутри, да, там сердце стучит быстрее, покалывает, будто бы демоны мои на углях танцуют. Если я для тебя что-то значу; пообещай мне сейчас, когда я приеду, что ты обнимешь меня так сильно, до хруста в моих позвонках, и уже никогда, я повторюсь, уже никогда не отпустишь меня отсюда! Потому что я на другом конце провода, в другой стране - здесь я не живу, здесь я просто выживаю. А ещё мне очень трудно справляться с мыслями, что впиваются в кожу, будто лезвия. Я не могу жить на две жизни, это меня разрывает на части. И комната, в которой я сплю, всё равно, что больница. Понимаешь, я строю из себя очень сильную и такую гордую, я стараюсь всем улыбаться и казаться счастливой. Но когда я вновь возвращаюсь туда, где живу, я смотрю вниз с балкона, и хочется падать, и чтоб никто не ловил...
хорошие, добрые девочки
от хулиганов сходили с ума".
С.Есенин
Пообещай мне сейчас, что, когда я приеду, ты обнимешь меня так сильно и постараешься не отпустить. Знаешь, время весьма интересная штука: одних оно может вылечить и поднять с колен, и заставить ходить; а других оно заставляет гнить и медленно, внутри самого себя, умирать. Я не знаю, как такое могло случиться, но я снова влюбилась. Обмани меня, что ты не такой, как все. И заставь меня снова верить. Будь моим мальчиком. Сердце, конечно, тебе не вылечить, но заполнить хоть часть пустоты - возможно. Но позволь, я дам тебе пару советов, чтобы, в скором будущем, ты смог избежать раздирающей боли. Страшись моих демонов, я годами в себе их растила, я кормила их недосказанным о любви, муками и страданиями, после которых обычно не выживают или прежними не становятся. Многих я называла милыми, а потом швырялась словами колкими, а потом сердца разбитые прятала в любимую розовую шкатулку. Они там и умирали. Как бабочки. Если ты нежность мою себе под кожу, то будет очень трудно слезть с иглы. Ты моя новая жертва, я влюбилась. И со мной тебе не летать - только падать. Я заберу твоё сердце, как все предыдущие, и ты ночами не сможешь спать. Знаешь, ты меня от тоски не вылечишь, она мне родня. Ты не сможешь убить всех моих демонов, потому что без них, ну что от меня останется? - Ничего.
Знаешь, мне надоели хорошие мальчики. С ними слишком скучно. И ещё они, без особого сопротивления, прямо в мои ладони кладут сердца, нет, души я не беру - это слишком тяжёлая ноша. Души не умирают со временем, они могут только перегореть, как лампочки. Знаешь, я ненавижу, когда целуются так, что впиваются в дёсны. Я ненавижу, когда парочки ходят по улицам, держаться за руки, иногда обнимаются и смотрят друг другу в глаза, будто бы там видят целое небо и звёзды. А ещё я терпеть не могу все эти слова нежные по утрам и ежедневное "доброе утро" и "спокойной ночи". Вот от такого меня тошнит. Я совсем не романтик. Я годами растила вместо сердца под кожей гранит, и сейчас он начал выходить за красную плоть, прорезаясь краями острыми. Мне спокойной и тихой любви слишком мало. Я люблю драму, чтоб пробирало до самых костей, чтобы сердце упало и еле билось, и порхали бабочки в животе. Хороших и добрых мальчиков мне, безусловно, мало. Мне нравится, чтоб внутри всё плавилось и кренилось, чтобы болью немой выворачивало наружу. Мне нравится так, чтобы всё билось и вновь срасталось, чтобы всё, словно кипящая лава, во мне кипело. А чтобы просто меня любили, мне, конечно же, мало.
Может поэтому я стала такой жестокой и неприступной. Может поэтому слово "сталь" стало синонимом к моему имени. Да, я стала уверенней, и теперь спину держу ровней, и взгляд не отвожу, когда влюблённо смотрят в глаза; и даже, когда смотрят в упор, я и будто бы стою под громадой летящих свинцовых пуль. Может поэтому я не краснею, когда целуют так нежно в щеку или мочку уха, не отнимаю руки, будто бы от ожога. Просто мне приходилось очень больно падать за каждый неправильный шаг. Просто мне приходилось очень дорого платить за каждую неверную минуту. Просто мне приходилось избавляться от чувств, которые хлынули через край. Я не такая наивная девочка, как ты думаешь. Я жестокая и бездушная тварь. Я влюбляюсь, но не умею любить, понимаешь? И сердце твоё я заберу, да, я пишу это в сотый раз. Даже, когда между нами тысячи вёрст, я буду проникать в твои мысли, буду плакать, смеяться и засыпать в твоей голове. Если ты меня пустил внутрь, выгнать будет гораздо труднее. Знаешь, расстояние всех заставляет ходить по краю, заставляет усомниться в собственных чувствах, в выбранном человеке. Но нас, как ни странно, расстояние всё же сближает.
"Я влюбилась в тебя" - это звучит так глупо. И теперь пишу о тебе стихи, не читай их, они всё равно не способны выразить всех моих чувств. Понимаешь, я долгое время что-то внутри себя убивала, втаптывала грязной подошвой в асфальт и топила вместе со звёздами в лужах. Но когда я тебя увидела, что-то новое родилось. Что-то новое выросло и пытается вылезти из груди наружу. И теперь внутри, да, там сердце стучит быстрее, покалывает, будто бы демоны мои на углях танцуют. Если я для тебя что-то значу; пообещай мне сейчас, когда я приеду, что ты обнимешь меня так сильно, до хруста в моих позвонках, и уже никогда, я повторюсь, уже никогда не отпустишь меня отсюда! Потому что я на другом конце провода, в другой стране - здесь я не живу, здесь я просто выживаю. А ещё мне очень трудно справляться с мыслями, что впиваются в кожу, будто лезвия. Я не могу жить на две жизни, это меня разрывает на части. И комната, в которой я сплю, всё равно, что больница. Понимаешь, я строю из себя очень сильную и такую гордую, я стараюсь всем улыбаться и казаться счастливой. Но когда я вновь возвращаюсь туда, где живу, я смотрю вниз с балкона, и хочется падать, и чтоб никто не ловил...
