Осень - это время поэтов писать стихи, время грустить о несбывшемся и запивать свою боль и чувства крепким горячим кофе, иногда вином. Осень - это прекрасное время писать о том, что ты любишь, но сам не любим; что тебе одиноко и даже не к кому пойти или о том, что в этот ноябрьский вечер к твоему виску приставлен был пистолет, и кончились все слова. У меня никогда не бывает того, что не хватает слов о чём-либо сказать. Это мои пули и они бьют больнее свинцовых. Иногда мне вообще кажется, что кроме слов у меня нет ничего. Наверное, наступило время заводить ежедневник мыслей и каждый день вписывать туда по странице, а иногда и больше. Или не ежедневник, а настоящий писать роман. Эта осень внезапно так наступила и накрыла меня колпаком. Тишиной безумной, такой, что кидает в дрожь. Знаешь, я стала взрослее, и теперь мне плевать на всё. И на то, что реальность мрачной прозой застыла и стоит у меня за плечом. Я ещё удивляюсь, как не разучилась мечтать. Помню, как училась считать потери и экономить средства. Помню, как училась любить, и всё тогда для меня было, словно, в первый раз. Помню, как я училась держать язык за зубами, значит, молчать, где следует. Помню, как я училась краснеть и в сторону отводить глаза, а потом кричать сквозь слёзы единственное "прости". Помню, как я хотела быть первой и старалась стать лучше во всём. А теперь нет, я не рвусь в дамки и ферзи, я просто хочу жить так, как я хочу. И любить. Тебя.
Я сегодня стояла в пробке, и разные мысли кружились у меня в голове. "Я смотрела в окно и думала, сколько ещё людей видели этот снег раньше. И все прочитанные мной книги были прочитаны другими людьми. И все мои любимые песни тоже слушали другие люди". Я стояла молча, и в плеере играла любимая песня, а я пальцами отбивала ритм и почти не смотрела по сторонам. Я смотрела в стеклянную дверь, прямо в свои глаза, на своё отражение. И думала о том, что каждую осень я чувствую себя одинокой, даже если это не так. Каждое утро, просыпаясь, я выпиваю кофе, потом пишу тебе "доброе утро" и про то, как сильно скучаю. Но мне не легче от этого. Потом я сажусь за свой огромный письменный стол и начинаю писать. Только никто не понимает мою страсть к словам. Знаешь, я правда, тебя люблю. Потому что ты меня на сквозь пронзаешь одним лишь взглядом. Это я только строю из себя всю такую строгую, мол, не пытайся поцеловать. А сама-то очень хочу, чтобы ты взял меня и крепко прижал к горячей своей груди, а потом нежно гладил по голове, как маленькую, впиваясь пальцами в светло-русые волосы. Знаешь, мой характер трудно понять. И наверное у меня внутри спрятан такой рычажок, что мгновенно меняет меня от "не подходи, я взглядом поставлю тебе ожог" до "не трогай, не надо, по венам бежит сплошной кипяток".
Знаешь, я сегодня долго стояла в пробке. Мне казалось, я видела, как первый мороз коснулся стёкол, и как первый холод пробежался по венам города. Я сегодня вспомнила родные многоэтажки, родные дворы, у меня задрожали руки. Просто когда-то там я пыталась просто выжить, теперь выживаю тут. Туманный город по каплям впитывает в себя усталость, я пальцами отбиваю ритм. Знаешь, я не хочу писать о том, что меня очень мало осталось, от той прежней, которой я уезжала. Понимаешь, мне очень трудно. Безумно трудно тебя любить. Знаешь, я боюсь однажды проснуться и понять, что я ничего не чувствую. Ни той дрожи, бегущей по хрупкому телу, пробирающей до костей; ни той теплоты внутри, которая греет утром и в одинокие вечера; ни яркого ощущения того, что по венам струится безумие, что я окончательно на тебя подсела и слетела с катушек. Понимаешь, я до последнего с чувствами своими сражалась, до последнего в плен тебе не сдавалась. Но, помнишь последний вечер? Я тогда поняла, что сдалась, что этой осенью я окончательно поломалась...
Я сегодня стояла в пробке, и разные мысли кружились у меня в голове. "Я смотрела в окно и думала, сколько ещё людей видели этот снег раньше. И все прочитанные мной книги были прочитаны другими людьми. И все мои любимые песни тоже слушали другие люди". Я стояла молча, и в плеере играла любимая песня, а я пальцами отбивала ритм и почти не смотрела по сторонам. Я смотрела в стеклянную дверь, прямо в свои глаза, на своё отражение. И думала о том, что каждую осень я чувствую себя одинокой, даже если это не так. Каждое утро, просыпаясь, я выпиваю кофе, потом пишу тебе "доброе утро" и про то, как сильно скучаю. Но мне не легче от этого. Потом я сажусь за свой огромный письменный стол и начинаю писать. Только никто не понимает мою страсть к словам. Знаешь, я правда, тебя люблю. Потому что ты меня на сквозь пронзаешь одним лишь взглядом. Это я только строю из себя всю такую строгую, мол, не пытайся поцеловать. А сама-то очень хочу, чтобы ты взял меня и крепко прижал к горячей своей груди, а потом нежно гладил по голове, как маленькую, впиваясь пальцами в светло-русые волосы. Знаешь, мой характер трудно понять. И наверное у меня внутри спрятан такой рычажок, что мгновенно меняет меня от "не подходи, я взглядом поставлю тебе ожог" до "не трогай, не надо, по венам бежит сплошной кипяток".
Знаешь, я сегодня долго стояла в пробке. Мне казалось, я видела, как первый мороз коснулся стёкол, и как первый холод пробежался по венам города. Я сегодня вспомнила родные многоэтажки, родные дворы, у меня задрожали руки. Просто когда-то там я пыталась просто выжить, теперь выживаю тут. Туманный город по каплям впитывает в себя усталость, я пальцами отбиваю ритм. Знаешь, я не хочу писать о том, что меня очень мало осталось, от той прежней, которой я уезжала. Понимаешь, мне очень трудно. Безумно трудно тебя любить. Знаешь, я боюсь однажды проснуться и понять, что я ничего не чувствую. Ни той дрожи, бегущей по хрупкому телу, пробирающей до костей; ни той теплоты внутри, которая греет утром и в одинокие вечера; ни яркого ощущения того, что по венам струится безумие, что я окончательно на тебя подсела и слетела с катушек. Понимаешь, я до последнего с чувствами своими сражалась, до последнего в плен тебе не сдавалась. Но, помнишь последний вечер? Я тогда поняла, что сдалась, что этой осенью я окончательно поломалась...
