Он всё поймёт, когда прочитает остаток боли в её глазах. Поймёт, когда она, разомкнув уста, попытается закричать, но не сможет. Она любила его. А теперь, никто не знает, что с ней творится. Она летит в пропасть вниз белой птицей, и воздух ей тесен, как старый худой пиджак. И эта комната тоже тесна, где она ночами выплакивала всю горечь и пила тридцатую чашку кофе, чтоб не заснуть, чтоб оттянуть приближение "завтра". На улице сильный ветер, и слышен пронзающий вопль чаек. Он знал, что она обещала. Он ставил на кухне чайник и ждал. Он ждал её, это была как жажда. Она боялась его, думала, что однажды он вырвет ей сердце и бросит лимоном в чай. Она была осторожна. С тревогой в ночи писала, что любит его...
Она выходит на улицу, прикрывая лицо шарфом. Осенний город приветствует её опавшим кленовым листом. Ветер крадётся под свитер, холодной ладонью сжимая рёбра. Она ещё дышит. Осень холодным дождём прибивает к асфальту пыль, делает небо серым. Осень - это время, когда не хочется жить. Осень - это время, когда хочется только сбежать.
Она приходит к нему. Он смотрит в её глаза, а в них хрусталь, белизна. И такой поток равнодушия прёт из коротких, прерывистых фраз. Он берёт её за руки, сжимает ладони. И нет, не обжигается, а замерзает. И у неё по щеке стекает слеза. Он говорит: "Не волнуйся, милая, именно так закаляют сталь". Он сидит напротив, как будто палач. А она лицо закрывает руками, пьёт остывший чай, и слышен её тихий плач. Он дробит её пулемётным речитативом. Что ни улыбка, ни взгляд - это болото или овраг. А она беглец. Она сидит, ссутулившись, чуть дыша, и не знает, как дальше жить. Господи, если есть же в тебе душа, как ты можешь заставить кого-то казнить? Как ты можешь заставить страдать и любить?
Только, знаешь, мир состоит не из стали, он пластмассовый и весьма непрочен. А чтоб рухнуть, надо крылья сорвать и падать вниз без заморочек. И подохнуть на чёртовой этой земле без тире, запятых и точек...
Она выходит на улицу, прикрывая лицо шарфом. Осенний город приветствует её опавшим кленовым листом. Ветер крадётся под свитер, холодной ладонью сжимая рёбра. Она ещё дышит. Осень холодным дождём прибивает к асфальту пыль, делает небо серым. Осень - это время, когда не хочется жить. Осень - это время, когда хочется только сбежать.
Она приходит к нему. Он смотрит в её глаза, а в них хрусталь, белизна. И такой поток равнодушия прёт из коротких, прерывистых фраз. Он берёт её за руки, сжимает ладони. И нет, не обжигается, а замерзает. И у неё по щеке стекает слеза. Он говорит: "Не волнуйся, милая, именно так закаляют сталь". Он сидит напротив, как будто палач. А она лицо закрывает руками, пьёт остывший чай, и слышен её тихий плач. Он дробит её пулемётным речитативом. Что ни улыбка, ни взгляд - это болото или овраг. А она беглец. Она сидит, ссутулившись, чуть дыша, и не знает, как дальше жить. Господи, если есть же в тебе душа, как ты можешь заставить кого-то казнить? Как ты можешь заставить страдать и любить?
Только, знаешь, мир состоит не из стали, он пластмассовый и весьма непрочен. А чтоб рухнуть, надо крылья сорвать и падать вниз без заморочек. И подохнуть на чёртовой этой земле без тире, запятых и точек...
