Мои чувства к тебе с каждым днём множатся. Кажется, если я снова увижу тебя, во мне что-то надломится, может даже сломается. И я разойдусь на лоскутки да ниточки, и сердце ржавчиной закипит. Я люблю тебя, потому что чувствую, что по телу крадётся дрожь, когда вижу твои глаза. Я хочу просыпаться раньше тебя и будить поцелуем горячим в лоб, а потом вместе готовить завтрак. Я хочу ставить мольберт и рисовать правильные черты твоего лица, а вечером жарить картошку и вместе смотреть интересный фильм. Я хочу с тобой путешествовать. Я хочу тебя рядом со мной каждый день. Я пишу эти строки, вдруг холодом отдаёт по рукам, и кожа становится мраморной и я слышу, как Бог шепчет с небес: "Одумайся, детка, разве тебе это надо? Он тебя бросит, как всех остальных. Как обычно, в таких отношениях всё кончается кровохарканьем и стрельбой. Ты же хотела всю жизнь посвятить стихам, завести собаку, уехать на юг и, возможно, сняться в каком-нибудь интересном кино, разве не правда? В твоих планах не было никаких парней, только глупые мальчики, стёртые в порошок. Кажется, сбой в системе. Вот, скажи, милая, чем он тебя увлёк? Говоришь, что сильно влюбилась? А я, знаешь, никчёмный Бог, я опять пропустил, будто, пол твоей жизни..."
А в ответ я, всхлипывая, кричу, что не верю уже ни в каких Богов, лет с двенадцати или раньше. Я кричу о том, что хочу просто жить, как делают это простые люди. Понимаешь, милый Бог, я ни разу не падала, а он глянул в мои глаза, и сразу пронзило током, сразу обморок. А целовал меня, будто бы любит, до потери равновесия, до потери памяти. Ты, безусловно, прав, что все истории всемогущества так заканчивались, но, когда раздавали смерть, свою я сама себе выбирала. Знаю, что пью много кофе, глотаю таблетки, но стараюсь уже не курить. Он же бросил, и это правильно. Сбой в системе произошёл и серьёзный. Я теперь от него завишу, но пытаюсь в таком же ритме писать стишки и уже знаю, что нельзя мешать траву вместе с выпивкой. Но не это меня убьёт, ты пойми. Он меня медленно разрежет на лоскутки и каждый отдельно сожжёт. И тут сам Бог говорит мне, что ему плевать, и что он тоже терпит шрамы на сердце ради скупой любви. А я стою молча. Не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. "Ты возник и оказался больше правды, необходимый, словно был всегда". И тут кончаются слова. А ты говорил, что кончится всё по-дурацки - кровохарканьем и стрельбой.
А в ответ я, всхлипывая, кричу, что не верю уже ни в каких Богов, лет с двенадцати или раньше. Я кричу о том, что хочу просто жить, как делают это простые люди. Понимаешь, милый Бог, я ни разу не падала, а он глянул в мои глаза, и сразу пронзило током, сразу обморок. А целовал меня, будто бы любит, до потери равновесия, до потери памяти. Ты, безусловно, прав, что все истории всемогущества так заканчивались, но, когда раздавали смерть, свою я сама себе выбирала. Знаю, что пью много кофе, глотаю таблетки, но стараюсь уже не курить. Он же бросил, и это правильно. Сбой в системе произошёл и серьёзный. Я теперь от него завишу, но пытаюсь в таком же ритме писать стишки и уже знаю, что нельзя мешать траву вместе с выпивкой. Но не это меня убьёт, ты пойми. Он меня медленно разрежет на лоскутки и каждый отдельно сожжёт. И тут сам Бог говорит мне, что ему плевать, и что он тоже терпит шрамы на сердце ради скупой любви. А я стою молча. Не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. "Ты возник и оказался больше правды, необходимый, словно был всегда". И тут кончаются слова. А ты говорил, что кончится всё по-дурацки - кровохарканьем и стрельбой.
