Лето пришло и стало меня калечить;
И грызёт мысль о том, что давно не вместе.
Время крадёт года, но никак не лечит,
И уже расстояние между сердцами
Близится в каждом нелепом жесте.
И свинцовая пуля болит в груди,
Потому что каждый в своём подъезеде
Курит и пьёт, и плюёт на лестничную площадку,
И бросает пепел на огоньки витрин;
А ты воюешь со мной беспощадно.
Понимаешь, виден какой-то надлом,
Потому как разорваны нити между сердцами.
И дни, выгибаясь прямым ли углом,
Уже не наше - чужое делают оригами;
И облака исчезают под босыми ногами.
Когда ты делал кофе, я смотрела тебе в лицо
И смеялась, словно нас ожидает вечность.
Только меня током пронизывало, будто
Сто одно острое сверлицо режет горло,
И проверяет меня, как металл, на прочность.
Знаешь, вот бы застыть, чувствуя это мгновение.
Мы играли с любовью в прятки:
Расставались, мирились, будто у нас не одна - две души,
Только я больной измученный кит-касатка,
Лбом упавший к горячей твоей груди.
Какое-то странное лето, меня ничего не радует.
Ночь вспорота, будем вешаться в ноль одну;
И так, чтобы много звёзд на небе сияло бы,
И ты знал, что я никогда не вернусь,
А свобода залита в цемент и рутину быта.
От разбитых стёкол сжимается воздух, беги,
Обрывай наушники, целуй меня, если можешь.
Пора, вот твой клетчатый чемодан, крепче его держи;
Обменяй ноги на крылья, пусть и небо не тронешь,
Но сердце моё заберёшь с собой, в вечное плаванье.
Мы будем ночами читать Стивена Кинга
И тушить пепел обид едкими фразами Кафки,
Распори меня на куски и листай, словно книгу,
И читай между строк, абзацев и букв заглавных;
Забывай же печаль свою и обиду.
Ты проиграл самому себе, пойми же;
Ты не знал меня, даже ложь оказалась правдой.
И листы о тебе, - в клочья порви их -
Всё, что сплетало две жизнь в тугую нить.
Уходи и меня перестань любить...
И грызёт мысль о том, что давно не вместе.
Время крадёт года, но никак не лечит,
И уже расстояние между сердцами
Близится в каждом нелепом жесте.
И свинцовая пуля болит в груди,
Потому что каждый в своём подъезеде
Курит и пьёт, и плюёт на лестничную площадку,
И бросает пепел на огоньки витрин;
А ты воюешь со мной беспощадно.
Понимаешь, виден какой-то надлом,
Потому как разорваны нити между сердцами.
И дни, выгибаясь прямым ли углом,
Уже не наше - чужое делают оригами;
И облака исчезают под босыми ногами.
Когда ты делал кофе, я смотрела тебе в лицо
И смеялась, словно нас ожидает вечность.
Только меня током пронизывало, будто
Сто одно острое сверлицо режет горло,
И проверяет меня, как металл, на прочность.
Знаешь, вот бы застыть, чувствуя это мгновение.
Мы играли с любовью в прятки:
Расставались, мирились, будто у нас не одна - две души,
Только я больной измученный кит-касатка,
Лбом упавший к горячей твоей груди.
Какое-то странное лето, меня ничего не радует.
Ночь вспорота, будем вешаться в ноль одну;
И так, чтобы много звёзд на небе сияло бы,
И ты знал, что я никогда не вернусь,
А свобода залита в цемент и рутину быта.
От разбитых стёкол сжимается воздух, беги,
Обрывай наушники, целуй меня, если можешь.
Пора, вот твой клетчатый чемодан, крепче его держи;
Обменяй ноги на крылья, пусть и небо не тронешь,
Но сердце моё заберёшь с собой, в вечное плаванье.
Мы будем ночами читать Стивена Кинга
И тушить пепел обид едкими фразами Кафки,
Распори меня на куски и листай, словно книгу,
И читай между строк, абзацев и букв заглавных;
Забывай же печаль свою и обиду.
Ты проиграл самому себе, пойми же;
Ты не знал меня, даже ложь оказалась правдой.
И листы о тебе, - в клочья порви их -
Всё, что сплетало две жизнь в тугую нить.
Уходи и меня перестань любить...
