" Тот, кто был всем, вдруг станет никем..."
Знаешь, я подожду, пока все мои мысли глупые, пьяные будут медленно исчезать в сером облаке дыма. Я подожду, пока ты сам станешь моей тенью и будешь ходить по следам за собственным солнцем, ярким светилом, ослепляющим твои глаза сонные. И когда все фонари города погаснут, заберусь на подмостки и скажу, всхлипывая то ли от слёз, то ли от истинного восхищения рассветом, что это лето будет со вкусом пряной вишни. А ты мне совсем не нужен, я же сильная, уходи. Ты знаешь, что я не умею лгать. Меня постепенно топят, и я неизбежно иду ко дну. Ветер ломает рёбра, я выдыхаю шумно и матерюсь, почему, сама не знаю. Думаю, вот бы прошёл этот день, такой же, как предыдущий. Я живу только лишь потому, чтоб дождаться вечера и того, что ты снова ко мне приедешь. Только ты меня сильно хватаешь за горло, бритвой врезаешься в кожу и рвёшь футболку. Я за стены хватаюсь руками, сплёвываю солёную красную жидкость и снова в объятья твои бросаюсь. Помню, как раньше шёпотом ты говорил "баю-баю", я ложила голову на твои колени и медленно засыпала. Помню, как ты рисовал ладонью по моим ключицам, читал стихи и всё это запивал дорогой текилой. Я любила тебя так бескрайне сильно.
Да, ты пахнешь морем и быстрым ветром, а я потихонечку таю, болею значит. Ты гладишь волосы, в косы их заплетаешь и часть жакета так изысканно поправляешь. Пусть и голос твой нежный струится по венам, но больше всего я запомню глаз твоих злато-карий омут. Знаешь, во снах я постоянно от тебя убегаю, а сейчас объятья, кажется, мне весь мир заменят. Мы смотрели сегодня фильм, а я больше смотрела тебе в лицо, в глаза, в ресницы. Чтобы потом коснуться, потом присниться. А теперь я последние капли тепла разменяю на сон. И забуду мечты о тебе и с тобой, схороню, запивая холодным мартини. Я люблю тебя, но поверь, время нас точно растопчет, посадит на адовы вертела, пронесёт по годам. И давай здесь и сейчас я снова начну целовать руки, шею, запястья и плечи. Я не смею больше тебя терять, потому как на сердце и так рубец. Потому как я еле держусь, почти не дышу и теряю себя с каждой новой порцией твоего поцелуя, с каждым нежным прикосновением, такой до боли знакомой, родной руки. Так давай сейчас будем любить, пока время нас окончательно не убило.
Мы расстанемся, больше не произнесём ни слова. Да, я хорошая, именно поэтому ты вёл себя как кретин. Ты мог мне не писать несколько дней, а ещё не звонил. И пока они там вынашивают детишек, я пытаюсь тебя забыть. И шатаюсь по грязным дворам, немытым. И завожу несколько десятков новых мальчишек. Нет, я совсем не конвейнер этих пустых... Просто надо как-то жить или выживать. Говорят, что любого в этом мире легко заменить. Но тебя мне пока что не удалось ничем. Или же только ребром бокала из хрусталя. Вот представляешь, как трудно начать заново жить, когда свет клином сошёлся на одном человеке? И вроде бы я не пуста, как затасканный манекен, почерневший от грязных рук, но любить уже так не смогу. И пусть город туманом стелится вдоль обочин, а я буду идти вперёд, заполняя лёгкие дымом. Знаешь, я хочу прокричать и заполнить эти пустоты, рвы и крыши чем-нибудь, даже не знаю; чем угодно, только чтоб это не ты был. Боже, какой абсурд, так плести косы из рутины жизни, выкидывая окурки, уже не помню сколько, но сигарет так за сотню точно. Больно, больно, слышишь! Да, как это всё знакомо: уже под утро доползти до дома и лечь на кровать. А потом обливаясь и матерясь, глотая, одну за одной, порции алкоголя, я буду сплёвывать "не сейчас", гордо смотря на пропущенный твой. Сплёвывать, сплёвывать горький привкус - единственное, что мне осталось. "Горечь стекает по скулам и по локтям, там, где тебе казалось, что мы летаем; мы просто падали..." А ты знал об этом, но не сказал.
И когда я нуждалась в тебе больше всего, ты возводил своё безразличие на вершину трона. Да, ты ты был гордым, как сокол. Знаешь, когда осознаёшь, что человеку плевать на тебя, на все твои чувства, на то, что ты считал его частью своей жизни; появляется какое-то болезненное безразличие ко всему. Я помню, как ты говорил мне, что мы останемся друзьями. Только вместо этого я слышала фразу "давай останемся никем". Как бы это глупо сейчас не звучало, но после любви не бывает друзей. Это абсурдно и невозможно. Я люблю тебя, но отпускаю. Знаешь, нельзя, да и невозможно постоянно питаться иллюзиями прошлого и жить вчерашним днём. Я желаю тебе всего, не желаю только себя. Уровень пройден. Игра закончилась. Я проиграла.
Знаешь, мы ещё обязательно встретимся. К примеру, встретимся, через десять лет. И почти меня не узнав, ты подойдёшь и протянешь холодную руку. И ты улыбнёшься мне, показав белоснежный оскал, и обнимешь за хрупкие плечи, которые так легко сломать. Ты похвастаешься, что в жизни твоей всё мчится вверх, всё удаётся и получается, как захотел. Даже карьеру сейчас построил там, где я пыталась, но не смогла. Да, удача с тобой шагает в преданном марше, я это уже поняла. А мне нечего рассказать кроме того, что я жива ещё. Понимаешь, стою на своих двух, прямо здесь, напротив тебя. Жива. Дальше ты заведёшь разговор про то "как дела?", к вечеру мы вспомним юность. И я промолчу пару неловких, выдержанных минут. Ну давай, закричи, где твоя правда в лицо, где место, в котором не лгут?! Да, и конечно же ты, будто случайно, скажешь, что я про тебя не писала ни прозу, ни складный стих, ни какую-нибудь песню без смысла сочинить не смогла. Да, столько лет спустя, ты всё равно это будешь помнить.
"Но ты уйдёшь, так никогда не узнав, что каждый свой стих я пишу об одном тебе".
Знаешь, я подожду, пока все мои мысли глупые, пьяные будут медленно исчезать в сером облаке дыма. Я подожду, пока ты сам станешь моей тенью и будешь ходить по следам за собственным солнцем, ярким светилом, ослепляющим твои глаза сонные. И когда все фонари города погаснут, заберусь на подмостки и скажу, всхлипывая то ли от слёз, то ли от истинного восхищения рассветом, что это лето будет со вкусом пряной вишни. А ты мне совсем не нужен, я же сильная, уходи. Ты знаешь, что я не умею лгать. Меня постепенно топят, и я неизбежно иду ко дну. Ветер ломает рёбра, я выдыхаю шумно и матерюсь, почему, сама не знаю. Думаю, вот бы прошёл этот день, такой же, как предыдущий. Я живу только лишь потому, чтоб дождаться вечера и того, что ты снова ко мне приедешь. Только ты меня сильно хватаешь за горло, бритвой врезаешься в кожу и рвёшь футболку. Я за стены хватаюсь руками, сплёвываю солёную красную жидкость и снова в объятья твои бросаюсь. Помню, как раньше шёпотом ты говорил "баю-баю", я ложила голову на твои колени и медленно засыпала. Помню, как ты рисовал ладонью по моим ключицам, читал стихи и всё это запивал дорогой текилой. Я любила тебя так бескрайне сильно.
Да, ты пахнешь морем и быстрым ветром, а я потихонечку таю, болею значит. Ты гладишь волосы, в косы их заплетаешь и часть жакета так изысканно поправляешь. Пусть и голос твой нежный струится по венам, но больше всего я запомню глаз твоих злато-карий омут. Знаешь, во снах я постоянно от тебя убегаю, а сейчас объятья, кажется, мне весь мир заменят. Мы смотрели сегодня фильм, а я больше смотрела тебе в лицо, в глаза, в ресницы. Чтобы потом коснуться, потом присниться. А теперь я последние капли тепла разменяю на сон. И забуду мечты о тебе и с тобой, схороню, запивая холодным мартини. Я люблю тебя, но поверь, время нас точно растопчет, посадит на адовы вертела, пронесёт по годам. И давай здесь и сейчас я снова начну целовать руки, шею, запястья и плечи. Я не смею больше тебя терять, потому как на сердце и так рубец. Потому как я еле держусь, почти не дышу и теряю себя с каждой новой порцией твоего поцелуя, с каждым нежным прикосновением, такой до боли знакомой, родной руки. Так давай сейчас будем любить, пока время нас окончательно не убило.
Мы расстанемся, больше не произнесём ни слова. Да, я хорошая, именно поэтому ты вёл себя как кретин. Ты мог мне не писать несколько дней, а ещё не звонил. И пока они там вынашивают детишек, я пытаюсь тебя забыть. И шатаюсь по грязным дворам, немытым. И завожу несколько десятков новых мальчишек. Нет, я совсем не конвейнер этих пустых... Просто надо как-то жить или выживать. Говорят, что любого в этом мире легко заменить. Но тебя мне пока что не удалось ничем. Или же только ребром бокала из хрусталя. Вот представляешь, как трудно начать заново жить, когда свет клином сошёлся на одном человеке? И вроде бы я не пуста, как затасканный манекен, почерневший от грязных рук, но любить уже так не смогу. И пусть город туманом стелится вдоль обочин, а я буду идти вперёд, заполняя лёгкие дымом. Знаешь, я хочу прокричать и заполнить эти пустоты, рвы и крыши чем-нибудь, даже не знаю; чем угодно, только чтоб это не ты был. Боже, какой абсурд, так плести косы из рутины жизни, выкидывая окурки, уже не помню сколько, но сигарет так за сотню точно. Больно, больно, слышишь! Да, как это всё знакомо: уже под утро доползти до дома и лечь на кровать. А потом обливаясь и матерясь, глотая, одну за одной, порции алкоголя, я буду сплёвывать "не сейчас", гордо смотря на пропущенный твой. Сплёвывать, сплёвывать горький привкус - единственное, что мне осталось. "Горечь стекает по скулам и по локтям, там, где тебе казалось, что мы летаем; мы просто падали..." А ты знал об этом, но не сказал.
И когда я нуждалась в тебе больше всего, ты возводил своё безразличие на вершину трона. Да, ты ты был гордым, как сокол. Знаешь, когда осознаёшь, что человеку плевать на тебя, на все твои чувства, на то, что ты считал его частью своей жизни; появляется какое-то болезненное безразличие ко всему. Я помню, как ты говорил мне, что мы останемся друзьями. Только вместо этого я слышала фразу "давай останемся никем". Как бы это глупо сейчас не звучало, но после любви не бывает друзей. Это абсурдно и невозможно. Я люблю тебя, но отпускаю. Знаешь, нельзя, да и невозможно постоянно питаться иллюзиями прошлого и жить вчерашним днём. Я желаю тебе всего, не желаю только себя. Уровень пройден. Игра закончилась. Я проиграла.
Знаешь, мы ещё обязательно встретимся. К примеру, встретимся, через десять лет. И почти меня не узнав, ты подойдёшь и протянешь холодную руку. И ты улыбнёшься мне, показав белоснежный оскал, и обнимешь за хрупкие плечи, которые так легко сломать. Ты похвастаешься, что в жизни твоей всё мчится вверх, всё удаётся и получается, как захотел. Даже карьеру сейчас построил там, где я пыталась, но не смогла. Да, удача с тобой шагает в преданном марше, я это уже поняла. А мне нечего рассказать кроме того, что я жива ещё. Понимаешь, стою на своих двух, прямо здесь, напротив тебя. Жива. Дальше ты заведёшь разговор про то "как дела?", к вечеру мы вспомним юность. И я промолчу пару неловких, выдержанных минут. Ну давай, закричи, где твоя правда в лицо, где место, в котором не лгут?! Да, и конечно же ты, будто случайно, скажешь, что я про тебя не писала ни прозу, ни складный стих, ни какую-нибудь песню без смысла сочинить не смогла. Да, столько лет спустя, ты всё равно это будешь помнить.
"Но ты уйдёшь, так никогда не узнав, что каждый свой стих я пишу об одном тебе".
