Она была сильная. Даже слишком, по сравнению с её друзьями. Она никому не рассказывала свои мечты и тайны, никому не доверяла. Даже, если ей было очень плохо, она терпела, и терпела до последнего, отчаянно боролась, но не всегда побеждала. Если ей приходилось в кого-то влюбиться, то тот человек совершенно ничего не знал об её чувствах, даже не догадывался. Она хорошо умела скрывать. Она даже прятала свои эмоции на дне глубокого колодца своей души, куда никто не мог добраться. Её сердце часто болело, но об этом никто не знал. Она не хотела, чтобы люди считали её слабой. Все видели в ней только строгость и правильность - это общество считало пороком, сильнейшим недугом молодой девушки. А она жила и боролась. А по вечерам она писала дневник и рисовала картины, видно, так легче жить. Она никому не признавалась в любви... до этой холодной осени.
Она была железная, но вдруг ржавчина задела её края и просочилась через маленькие порезы и шрамы внутрь. Как болезнь, ржавчина завладела всем телом, умом и сердцем владел он. Теперь она почувствовала настоящую слабость. Говорят, что в любимых наша слабость. Её слабость была в нём. Именно в этом мальчишке, для которого были главными лишь принципы и амбиции. А она полюбила душу. Так безнадёжно и так неправильно.
Долго она держала это чувство в себе, спасалась только тем, что писала и пела, и рисовала. Но кто знал, что всё будет так сложно? Она же идеалистка, она думала, в мире всё возможно. И чтобы не рвать себя на осколки, чтобы не умирать каждый вечер, чтобы не исчерпывать ожиданием душу; она призналась. Было трудно.
Дальше пропуск в блокноте, молчащая нота да чистая нелинованная тетрадь. Он был спокоен, как синеющая морская гладь. Пожелаем ей больше таких никогда не встречать. А лучше вообще не любить, не верить и не страдать. Всё, что она в нём любила, не умерло, не исчезло - осталось. И она теперь железом выжигает, нежность - дуру протыкает спицей и рыдает. Стала вместо сердца бездна под заплатой, и душа исчезла. Полость тела заполняет пустота.
И твердят чужие люди, и кричат, не умолкая: "А души у тебя и не было никогда".
И она соглашается, ибо утратила всякую способность чувствовать. Даже чувствовать не умолкающую боль в груди...
Она была железная, но вдруг ржавчина задела её края и просочилась через маленькие порезы и шрамы внутрь. Как болезнь, ржавчина завладела всем телом, умом и сердцем владел он. Теперь она почувствовала настоящую слабость. Говорят, что в любимых наша слабость. Её слабость была в нём. Именно в этом мальчишке, для которого были главными лишь принципы и амбиции. А она полюбила душу. Так безнадёжно и так неправильно.
Долго она держала это чувство в себе, спасалась только тем, что писала и пела, и рисовала. Но кто знал, что всё будет так сложно? Она же идеалистка, она думала, в мире всё возможно. И чтобы не рвать себя на осколки, чтобы не умирать каждый вечер, чтобы не исчерпывать ожиданием душу; она призналась. Было трудно.
Дальше пропуск в блокноте, молчащая нота да чистая нелинованная тетрадь. Он был спокоен, как синеющая морская гладь. Пожелаем ей больше таких никогда не встречать. А лучше вообще не любить, не верить и не страдать. Всё, что она в нём любила, не умерло, не исчезло - осталось. И она теперь железом выжигает, нежность - дуру протыкает спицей и рыдает. Стала вместо сердца бездна под заплатой, и душа исчезла. Полость тела заполняет пустота.
И твердят чужие люди, и кричат, не умолкая: "А души у тебя и не было никогда".
И она соглашается, ибо утратила всякую способность чувствовать. Даже чувствовать не умолкающую боль в груди...
