Знаешь, я теперь никому нечего не должна. Мы не вместе, но помни, я была верна. Знаешь, теперь совсем пустяк, что когда-то казался лучшим. Разве я тебе не нужна? Знаешь, это ты мне совсем не нужен, и не будем об этом больше. Я прощала тебе слишком много, так настала пора распрощаться. Ухожу, и запомни меня, как лучшую. Ты помог мне бросить курить, но теперь, теперь я вдыхаю этот дым снова. Сегодня я стояла с подругой на балконе и вдыхала сладкий дым, и думала о тебе. Я надеюсь скоро тебя забыть. Ты ещё не ушёл, ты живёшь на моих страницах. Этот город тобою пропитан, ели выжать его, истечёт проливным дождём. Ты уехал. И мне страшно теперь оставаться здесь, на этих холодных улицах, без тебя. Знаешь, я верила, что "именно он выходит и излечит сердце моё, что втоптано в гниющую бездну могил". Только не удалось. Я не умею терять, не умею проигрывать. Только счёт уже не сравнять, пять - ноль в твою пользу. И, знаешь, это последний раз, когда я говорю: "люблю". Нет любви, слышишь! И мир - это жалкая подделка, саморазрушающаяся конструкция. Этот мир - игра трёхлетнего мальчишки, что меняет цветные кубики местами и смотрит, как эстетичнее будет выглядеть или выгоднее смотреться. И уже не спасает это сплошное нагромождение прилагательных. Хочешь, чтоб я так тебя называла, держи! Смотри только не подавись этими заглавными буквами, многоточием и тире. Я произношу эти слова так, что пальцы впиваются в волосы и пытаются уже выдирать куски, дребезжит люстра и стены, стены, мне кажется, расширяются.
Нельзя никого обожать. И нет никакого "одного его", и весь мир не вокруг него вертится. Знаешь, сколько ещё таких у тебя будет? И прелесть, кстати, в чередовании. Просто возраст сейчас такой, когда не отвечают взаимностью. Возраст такой, что тебе восемнадцать, но на кассах спрашивают паспорт, когда покупаешь спиртное. Послушай, жизнь вся ещё впереди! И ты столько ещё навлюбляешься, напьёшься и натанцуешься, что саму воротить будет. " Всё не имеет никаких настоящих финалов - ни трагических, ни счастливых, никаких; кончается скомкано и бесславно, или просто глупо, или перетекает во что-то другое. Моя проблема в том, что меня и подавно всё достаёт в кратчайшие сроки - счастье в чередовании" .
"Нет, не увидимся. Нечем будет увидеться. Не потому, что не захотим или не сможем, а потому же, почему мы не купили себе грузовик киндер-сюрпризов, когда выросли, хотя в детстве себе клятвенно обещали: это глупо, этого не нужно больше, другой уровень восприятия, сознания, понимания, целесообразности. Прошлого не будет больше, и будущего не будет, они устареют, выйдут из обращения, как ветхие купюры, на которые давно ничего не купишь; потому что измерений станет больше, и оптика понадобится другая, и весь аппарат восприятия человека покажется старыми "Жигулями" по сравнению с суперсовременным аэробусом. И все вот эти любови и смерти, разлуки и прощания, стихи и фильмы, обиды и измены - это всё будет большой железной коробкой из-под печенья, в которой лежит стопка вкладышей из жевательной резинки "Love is" , которые ты в детстве собирал с таким фантастическим упорством, так страшно рыдал, когда какой-нибудь рвался или выкрадывался подлым ребёнком маминых друзей..."
Нельзя никого обожать. И нет никакого "одного его", и весь мир не вокруг него вертится. Знаешь, сколько ещё таких у тебя будет? И прелесть, кстати, в чередовании. Просто возраст сейчас такой, когда не отвечают взаимностью. Возраст такой, что тебе восемнадцать, но на кассах спрашивают паспорт, когда покупаешь спиртное. Послушай, жизнь вся ещё впереди! И ты столько ещё навлюбляешься, напьёшься и натанцуешься, что саму воротить будет. " Всё не имеет никаких настоящих финалов - ни трагических, ни счастливых, никаких; кончается скомкано и бесславно, или просто глупо, или перетекает во что-то другое. Моя проблема в том, что меня и подавно всё достаёт в кратчайшие сроки - счастье в чередовании" .
"Нет, не увидимся. Нечем будет увидеться. Не потому, что не захотим или не сможем, а потому же, почему мы не купили себе грузовик киндер-сюрпризов, когда выросли, хотя в детстве себе клятвенно обещали: это глупо, этого не нужно больше, другой уровень восприятия, сознания, понимания, целесообразности. Прошлого не будет больше, и будущего не будет, они устареют, выйдут из обращения, как ветхие купюры, на которые давно ничего не купишь; потому что измерений станет больше, и оптика понадобится другая, и весь аппарат восприятия человека покажется старыми "Жигулями" по сравнению с суперсовременным аэробусом. И все вот эти любови и смерти, разлуки и прощания, стихи и фильмы, обиды и измены - это всё будет большой железной коробкой из-под печенья, в которой лежит стопка вкладышей из жевательной резинки "Love is" , которые ты в детстве собирал с таким фантастическим упорством, так страшно рыдал, когда какой-нибудь рвался или выкрадывался подлым ребёнком маминых друзей..."
