"Разве знают они, сколько стоило мне ремесло? Разве знают, сколько раз я орал и плакал?"
И сначала я рвал холсты, я выкидывал краски. Знаешь, я рисовал тебя и не мог забыть. Моя память воспринимала только твои черты лица, только твои изгибы тела. Я любил тебя. Теперь нечего не чувствую. Я получил мастерство, я искусный художник, писатель, поэт. Но я помню, как мне было больно. Помню, как совсем не видел я красоты в том, что я рисовал. Помню, как не видел смысла в своих стихах. Только ты их читала. Я знаю, ты приходила с работы, уставшая падала на кровать, включала ночник и начинала читать. А потом долго плакала, только так ты могла заснуть. И это входило в привычку. Я знаю, что причинил тебе много боли. Прости.
Я шёл, потому что, если упасть лицом в снег, ничего не изменится, только станет мокро и холодно, ещё холодей, чем так. Я не останавливался, потому что понимал, если остановлюсь - упаду. Я был настолько подавлен. Я думал, что ничего не чувствую. На самом деле, я глубоко ошибался. Чувства во мне начали жить, казалось, с какой-то новой силой, и цветы из груди проросли. Только я не стал их вырывать. Я шёл, и шаги мои набирали скорость. Я не хотел видеть мелькающие по сторонам здания, украшенные цветными огоньками. Я не оглядывался по сторонам, потому что невыносимо видеть разрумянившиеся от мороза, весёлые, предвкушающие Рождество, лица. Я уже почти ослеп от мокрого снега, который только и делал, что попадал мне в глаза. Не было сил идти, но я шёл вперёд, только так я мог отвлечься от своих навязчивых мыслей.
Я сбегал из дома на улицу и шёл вперёд. Дома мне всё напоминало о тебе. В ванной комнате на полке стоит парфюм, который ты мне дарила. В углу возле окна сложены мои холсты. Они до сих пор там лежат, пылятся. И знаешь, что на них? Ты. Абсолютно на всех нарисована ты. Ещё несколько месяцев назад ты виделась мне во всём, в чужих лицах, фигурах. И знаешь, я не продаю эти холсты, не выставляю их на аукцион. Даже, если я стану бедняком, я всё равно не продам, не сдам в музей эти картины. Потому что там ты. Моё вечное божество. Хотя я и бегу от тебя, но твой образ засел навсегда у меня в душе. Ты моё богатство.
Но никто не знает, сколько стоило мне ремесло. Ремесло ценою в любовь. Я любил тебя. Я любил тебя и не брал в кредит. Только я расплатился. Я долго страдал и мучался, когда ты от меня ушла. Только я познал счастье, познал жизнь. Только теперь меня преследует тотальное одиночество, оно ввело свой режим, я закован в канвой.
Я знаю, сколько стоило мне ремесло.
Остальным я приказываю молчать.
И сначала я рвал холсты, я выкидывал краски. Знаешь, я рисовал тебя и не мог забыть. Моя память воспринимала только твои черты лица, только твои изгибы тела. Я любил тебя. Теперь нечего не чувствую. Я получил мастерство, я искусный художник, писатель, поэт. Но я помню, как мне было больно. Помню, как совсем не видел я красоты в том, что я рисовал. Помню, как не видел смысла в своих стихах. Только ты их читала. Я знаю, ты приходила с работы, уставшая падала на кровать, включала ночник и начинала читать. А потом долго плакала, только так ты могла заснуть. И это входило в привычку. Я знаю, что причинил тебе много боли. Прости.
Я шёл, потому что, если упасть лицом в снег, ничего не изменится, только станет мокро и холодно, ещё холодей, чем так. Я не останавливался, потому что понимал, если остановлюсь - упаду. Я был настолько подавлен. Я думал, что ничего не чувствую. На самом деле, я глубоко ошибался. Чувства во мне начали жить, казалось, с какой-то новой силой, и цветы из груди проросли. Только я не стал их вырывать. Я шёл, и шаги мои набирали скорость. Я не хотел видеть мелькающие по сторонам здания, украшенные цветными огоньками. Я не оглядывался по сторонам, потому что невыносимо видеть разрумянившиеся от мороза, весёлые, предвкушающие Рождество, лица. Я уже почти ослеп от мокрого снега, который только и делал, что попадал мне в глаза. Не было сил идти, но я шёл вперёд, только так я мог отвлечься от своих навязчивых мыслей.
Я сбегал из дома на улицу и шёл вперёд. Дома мне всё напоминало о тебе. В ванной комнате на полке стоит парфюм, который ты мне дарила. В углу возле окна сложены мои холсты. Они до сих пор там лежат, пылятся. И знаешь, что на них? Ты. Абсолютно на всех нарисована ты. Ещё несколько месяцев назад ты виделась мне во всём, в чужих лицах, фигурах. И знаешь, я не продаю эти холсты, не выставляю их на аукцион. Даже, если я стану бедняком, я всё равно не продам, не сдам в музей эти картины. Потому что там ты. Моё вечное божество. Хотя я и бегу от тебя, но твой образ засел навсегда у меня в душе. Ты моё богатство.
Но никто не знает, сколько стоило мне ремесло. Ремесло ценою в любовь. Я любил тебя. Я любил тебя и не брал в кредит. Только я расплатился. Я долго страдал и мучался, когда ты от меня ушла. Только я познал счастье, познал жизнь. Только теперь меня преследует тотальное одиночество, оно ввело свой режим, я закован в канвой.
Я знаю, сколько стоило мне ремесло.
Остальным я приказываю молчать.
