"Я желаю тебе забыться. Мной забыться. Из сотни – в ряд.
Ты полюбишь читать стихи, что пропитаны сном и мятой.
Ты меня веселишь, распыляясь на всех подряд.
А теперь – режиссер с хрипотцой произнес роковое «снято»..."
Знаешь, это лето цвета твоих волос, русых, шёлковых прядь за прядью. А я по прежде образ твой прячу в уме и храню под заплаткой на сердце. Знаешь, я помню нежно-оранжевый абрикос, который струился светом и отлично смотрелся в моих ладонях, словно янтарный камень в золотой оправе - из сотни я запомнила именно этот цвет. Знаешь, я помню, когда солнце лучами касалось крыш, и мы бегали по траве, обливаясь прохладной водой из бутылок. Да, мы бегали босиком, и тогда нам казалось, что счастье рядом. За полем маковым город виднелся, с запахом как мускат. Он был измят и, наверное, пьян, потому как машины катились туда со скоростью маленьких обезьянок, кушающих банан. А ещё я помню прогулки по лесу, когда я могла уходить туда и пропадать часами между деревьев. И мне казалось, что время останавливалось, и я попадаю в вечность. Такую далёкую и непостижимую.
А помнишь, как звёзды сверкали, будто бы ты стоишь, и целый мир перед тобой открыт, и он ждёт, что ты закричишь. Закричишь от счастья! Помнишь, как я куталась в старый плед и ложилась виском на твоё плечо, чтобы мне было легче заснуть? И тогда я начинала читать стихи, голос мой становился нежен, тих и как-будто смят. А тебе было достаточно пару глотков тёплого воздуха, чтобы вновь окунуться в дивный тот аромат. Аромат настоящего лета. Ты его помнишь? А теперь что тебе от меня осталось, пару пропущенных вызов на мобильный? Пачка измятая сигарет и половинка жвачки, которую ты хранишь, как память последней встречи.
А теперь наступило лето, и, должно быть, душа поёт. Только я желаю тебе забыться, мною забыться. Знаешь, я тут жгу нас мирок, этот карточный домик давно обратился в прах и распался лишь на минуты. Знаешь, на те единственные минуты, что когда-то связывали наши сердца и нас в одно целое. И я слышу, как ты молчишь, как глядишь на пустой экран, думаешь, что не позвонишь, только пальцы сами набирают знакомый номер. Наше лето кончилось в прошлом году, а ещё его докурил февраль, окончательно; и унёс с собой, как сотни писем, ждущих адреса, а затем отправления. Вечно ждущих: "Ну когда он возьмёт листок и начнёт писать". Знаешь, я желаю тебе всего, не желаю только себя. Я хочу чтоб ты шёл, не сбавляя солдатский шаг и не оглядываясь назад. Будто ты всё сказал, что хотел сказать. А ещё я желаю тебе неметь, иногда ударять под дых.
Я желаю тебе всего, не желаю только себя.
Ты полюбишь читать стихи, что пропитаны сном и мятой.
Ты меня веселишь, распыляясь на всех подряд.
А теперь – режиссер с хрипотцой произнес роковое «снято»..."
Знаешь, это лето цвета твоих волос, русых, шёлковых прядь за прядью. А я по прежде образ твой прячу в уме и храню под заплаткой на сердце. Знаешь, я помню нежно-оранжевый абрикос, который струился светом и отлично смотрелся в моих ладонях, словно янтарный камень в золотой оправе - из сотни я запомнила именно этот цвет. Знаешь, я помню, когда солнце лучами касалось крыш, и мы бегали по траве, обливаясь прохладной водой из бутылок. Да, мы бегали босиком, и тогда нам казалось, что счастье рядом. За полем маковым город виднелся, с запахом как мускат. Он был измят и, наверное, пьян, потому как машины катились туда со скоростью маленьких обезьянок, кушающих банан. А ещё я помню прогулки по лесу, когда я могла уходить туда и пропадать часами между деревьев. И мне казалось, что время останавливалось, и я попадаю в вечность. Такую далёкую и непостижимую.
А помнишь, как звёзды сверкали, будто бы ты стоишь, и целый мир перед тобой открыт, и он ждёт, что ты закричишь. Закричишь от счастья! Помнишь, как я куталась в старый плед и ложилась виском на твоё плечо, чтобы мне было легче заснуть? И тогда я начинала читать стихи, голос мой становился нежен, тих и как-будто смят. А тебе было достаточно пару глотков тёплого воздуха, чтобы вновь окунуться в дивный тот аромат. Аромат настоящего лета. Ты его помнишь? А теперь что тебе от меня осталось, пару пропущенных вызов на мобильный? Пачка измятая сигарет и половинка жвачки, которую ты хранишь, как память последней встречи.
А теперь наступило лето, и, должно быть, душа поёт. Только я желаю тебе забыться, мною забыться. Знаешь, я тут жгу нас мирок, этот карточный домик давно обратился в прах и распался лишь на минуты. Знаешь, на те единственные минуты, что когда-то связывали наши сердца и нас в одно целое. И я слышу, как ты молчишь, как глядишь на пустой экран, думаешь, что не позвонишь, только пальцы сами набирают знакомый номер. Наше лето кончилось в прошлом году, а ещё его докурил февраль, окончательно; и унёс с собой, как сотни писем, ждущих адреса, а затем отправления. Вечно ждущих: "Ну когда он возьмёт листок и начнёт писать". Знаешь, я желаю тебе всего, не желаю только себя. Я хочу чтоб ты шёл, не сбавляя солдатский шаг и не оглядываясь назад. Будто ты всё сказал, что хотел сказать. А ещё я желаю тебе неметь, иногда ударять под дых.
Я желаю тебе всего, не желаю только себя.
