Давай, с твоего позволения, начнём жить в обоюдном, всепоглощающем эгоизме. Знаешь, доверие так быстро не возвращается. А в моём случае ты потерял его насовсем. Ну что, доволен этим? Доверие, как сломанные руки; может, потом, когда пролетят года и залечат раны, я захочу обнять твоё тело, но уже не смогу. Эта боль заполнила душу мою до самого края. Я теперь вместе с нею живу и делю кровать одноместную, завтрак, обед и ужин. Я знаю, что можно чувствовать, когда юная нежность обращается в камень. А камень, знаешь, это тебе не метал - его огнём не расплавишь. Я теперь знаю, что значит "насмерть" и "без возврата". Я поняла это через долгие годы, когда на войне потеряла родного брата. Я бы могла за него отдать жизнь, а он прострелил мне ногу. И теперь доверие, как бумага, смято. Я никому не верю. Я навсегда запомню то серое небо и гаснущий день в лучах красного солнца. Я навсегда запомню запах сырой земли и травы, и воздуха после долгой грозы.
И теперь эта боль, о который ты мне напомнил, возродила мысли о той потери. Я твердила себе неустанно: "Забывайте забывших вас. И предательство никогда не прощайте!" Только сердце моё всё любило. Оно любило в тебе то, что ненавидело в остальных. И теперь я пропитана вся этой болью. Такой сумасшедшей, разбивающей все мечты. И теперь мне приходится жить, каждый день улыбаясь людям, как будто всё в норме; но нести в груди свинцовой тяжести крест - моё несчастье. Да, я несу в сердце маленький кусочек от той огромной любви к тебе. Когда-то она была огромной кустистой розой и каждый день дарила мне аромат...
Знаешь, я всё, что тебе надоест. Наслаждайся этим. Потому как писать о тебе есть муки, но и высшее наслаждение. Потому как я живу лишь от встречи к встречи. Ты же знаешь, что мне тебя так предательски мало. Знаю, куча женщин тебя любило бескрайне сильно, я попробую, как умею. Дай мне руку, и мы полетим, я обещаю. Мы полетим в наше рассветное небо, совершенно чистое, как душа младенца. Только, когда нам до седьмого осталось всего одно небо, я начинала кричать и пыталась нажать кнопку "стоп". Да, я боюсь любить тебя на износ, и вообще, я просто боюсь любить... Посмотри, какая пара вышла из нас?! Ты такой, как вода родниковая и, наверное, честный, но пуст внутри. Смотришь так, что нельзя оторвать и глаз. Смотришь и меня прожигаешь насквозь, словно я не твоя, не чужая -ничья. Мы не выживем, если врозь.
И теперь эта боль, о который ты мне напомнил, возродила мысли о той потери. Я твердила себе неустанно: "Забывайте забывших вас. И предательство никогда не прощайте!" Только сердце моё всё любило. Оно любило в тебе то, что ненавидело в остальных. И теперь я пропитана вся этой болью. Такой сумасшедшей, разбивающей все мечты. И теперь мне приходится жить, каждый день улыбаясь людям, как будто всё в норме; но нести в груди свинцовой тяжести крест - моё несчастье. Да, я несу в сердце маленький кусочек от той огромной любви к тебе. Когда-то она была огромной кустистой розой и каждый день дарила мне аромат...
Знаешь, я всё, что тебе надоест. Наслаждайся этим. Потому как писать о тебе есть муки, но и высшее наслаждение. Потому как я живу лишь от встречи к встречи. Ты же знаешь, что мне тебя так предательски мало. Знаю, куча женщин тебя любило бескрайне сильно, я попробую, как умею. Дай мне руку, и мы полетим, я обещаю. Мы полетим в наше рассветное небо, совершенно чистое, как душа младенца. Только, когда нам до седьмого осталось всего одно небо, я начинала кричать и пыталась нажать кнопку "стоп". Да, я боюсь любить тебя на износ, и вообще, я просто боюсь любить... Посмотри, какая пара вышла из нас?! Ты такой, как вода родниковая и, наверное, честный, но пуст внутри. Смотришь так, что нельзя оторвать и глаз. Смотришь и меня прожигаешь насквозь, словно я не твоя, не чужая -ничья. Мы не выживем, если врозь.
