"Сегодня я обжог лицо себе искрами. Вот и ты должна обжигать, но не лицо, а сердце..."
Знаешь, это какая-то неправильная игра. Нужно бросать скорее эти все нежные слова, объятия и пустые мечты. Нужно бросать это всё сейчас, потому что потом будет гораздо хуже. Я точно знаю, поверь. Расстояние нас рассадит по вертелам и укажет, куда смотреть. Я выбрала свой путь, вычеркнув остальных из жизни, из своего расписания. Да, я уезжала, и твой голос дрожал так сильно, что моё сердце слегка покалывало, и мне хотелось тогда выпить виски. Мне с тобой хорошо, но без тебя раздирает душу. Просто пойми, мы не сможем быть вместе. Мы слишком разные. И в каждом сне, я с температурой в кровати, пишу о тебе. Нас больше в этой реальности нет. Не люби меня, я прошу. С этой минуты меня просто не существует, мы не будем вместе летать, я не буду слезами измерять твою тоску и всё глубину отчаяния. Не пиши обо мне стихи. У меня сердце холоднее, чем за окном. У меня сердце сплошной гранит. Я закаляла его так долго. Я училась не любить, я училась бросать и терять. Я теперь не человек, а ходящий громоотвод. Не ищи во мне ничего. Не ищи во мне счастья, его просто там нет. Во мне сгнило всё, все лучшие чувства, стремления и мечты. Во мне осталась одна сплошная зияющая дыра, а за ней просвет и вечная тьма, иногда там мелькают звёзды. И от этого мне так тяжело, что хочется вены порезать каким-нибудь утром или повеситься на белом проводе за окном. Я прошу, беги от меня. Беги и неважно куда. Я не умею любить. Я не хочу любить тебя...
Я не хочу чтобы твои слова, которые ты произносишь уверенным баритоном, вновь насквозь прожигали моё нутро. Я не хочу, чтобы твой голос, как наркотик, мчался по венам, отравляя все органы, плоть. Знаешь, я не хочу больше писать о вечном и любить предельно, до тошноты, до дрожи в голосе и в коленках. Я не хочу целовать тебя, чтобы от переизбытка чего-то такого терять сознание и начинать падать, как мне кажется в какую-то пропасть, а на самом деле в твои руки, затем на кровать. Понимаешь, с моей вселенной творится нечто. Я подолгу теперь не могу уснуть. Просыпаюсь всегда с рассветом и мне кажется, будто сотни жил начинают во мне гореть, будто сотни звёзд падают у меня внутри и сгорают там же. Это жуткая боль, я не хочу, чтобы ты это чувствовал. Я не хочу, чтобы сквозь сердце твоё надежда резала бритвой, чтобы ты пытался на шею накинуть шнур и камень, чтобы ты пытался пойти ко дну. Я желаю тебе добра. Я желаю тебе всего, не желаю только себя. Я пыталась играть свою музыку по параллели с тобой, чтоб наши пути никогда не пересеклись. Но неожиданно как-то сфера твоей планеты вписалась в мою. Наши орбиты столкнулись. Будем надеяться, что так же быстро они разомкнуться. Будем просто надеяться, что я не подохну каким-нибудь утром от этих чувств.
Понимаешь, тебе нет места внутри меня. Тебе нет места внутри моего пылкого сердца. Тебе нет места там, где ритмичные тексты отбивают пульсирующим виском; там, где тексты мои прожигают чьё-то нутро в грязном подъезде или душном метро. Мы сейчас лежим на краю, понимаешь? Мне нужно прыгать, а ты держишь за руку. Мы с тобой нарисованы на краю холста художника, прямо за нами кончается перспектива, она тонкой нитью уходит в даль. Я тушь. Я пятном на бумаге останусь навечно. Я останусь в твоей душе, но тебе здесь решать, чем останусь. Понимаешь, я всем твержу, что никого не люблю. Только ты согреваешь своей улыбкой мой дом. И за то время, пока мы были рядом, я запомнила все мельчайшие детали, я запомнила все твои фразы. Вот ты смотришь прямо в меня своим пронзительным взглядом. Смотришь так, будто любишь. Вот ключи звенят в твоих горячих ладонях. Ты завариваешь мне кофе, я стараюсь на тебя не смотреть, чтобы не утонуть. Я смотрю на тебя украдкой. Ты замечаешь, смеёшься даже. Я понимаю, что улыбка твоя способна залечить все мои раны. Я понимаю, что безнадёжно влюбилась, что я пропадаю. Прости. Это необъяснимо и лишь поэтому ценно. Постарайся меня понять. Я не пишу про любовь, я пишу только то, что диктует сердце. Понимаешь, ты заставляешь бежать по коже толпу мурашек, когда подходишь и нежно сжимаешь плечи, обнимаешь за талию. И когда говоришь со мной, я сбиваюсь с толку, мысли завязываются узлами прочными. Просто ты болишь у меня в груди острым осколком. Просто ты убиваешь меня изнутри. Я равнодушно переживала потери близких, но при виде тебя, меня что-то душит. И любая помощь теперь бесполезна.
Я не хочу от тебя прятать своё настоящее лицо. Я хочу, чтоб ты верил мне и знал правду. Я не буду скрывать и то, что однажды любила пылко. Это не было мимолётным чем-то. Это было совсем серьёзно, как у героев черно-белого фильма, где одна картинка мгновенно сменяет другую. И тогда мне разбили сердце. Мне казалось, что в мире теперь для меня нет места, мне казалось, что всё не значимо и так пусто. Вечерами я выходила на улицу и смотрела на небо звёздное, и хотела там раствориться. "Я отболевшим пустым нутром писала о том, о чём страшно думать - ты согреваешь улыбкой дом, а я сметаю обломки судеб. А я, истлевшая, всё же хочу зажечь искру в чьём-то светлом сердце, но с моей травмой смешно к врачу, с ней нужно намертво запереться и никого к себе не пускать; пусть дом пропахнет тоской и дымом, пускай остынет моя кровать, пока он... , столько стерпела о нём тетрадь, но тебе слушать - недопустимо. Я ежечасно твержу о том, что никого не люблю, но всё же питаюсь слепо твоим теплом и ненавижу себя до дрожи. Прочти, забудь меня и уйди, о лёд сплошной невозможно греться. Крутя осколок в моей груди, не забывай, что я целюсь в сердце..."
Знаешь, это какая-то неправильная игра. Нужно бросать скорее эти все нежные слова, объятия и пустые мечты. Нужно бросать это всё сейчас, потому что потом будет гораздо хуже. Я точно знаю, поверь. Расстояние нас рассадит по вертелам и укажет, куда смотреть. Я выбрала свой путь, вычеркнув остальных из жизни, из своего расписания. Да, я уезжала, и твой голос дрожал так сильно, что моё сердце слегка покалывало, и мне хотелось тогда выпить виски. Мне с тобой хорошо, но без тебя раздирает душу. Просто пойми, мы не сможем быть вместе. Мы слишком разные. И в каждом сне, я с температурой в кровати, пишу о тебе. Нас больше в этой реальности нет. Не люби меня, я прошу. С этой минуты меня просто не существует, мы не будем вместе летать, я не буду слезами измерять твою тоску и всё глубину отчаяния. Не пиши обо мне стихи. У меня сердце холоднее, чем за окном. У меня сердце сплошной гранит. Я закаляла его так долго. Я училась не любить, я училась бросать и терять. Я теперь не человек, а ходящий громоотвод. Не ищи во мне ничего. Не ищи во мне счастья, его просто там нет. Во мне сгнило всё, все лучшие чувства, стремления и мечты. Во мне осталась одна сплошная зияющая дыра, а за ней просвет и вечная тьма, иногда там мелькают звёзды. И от этого мне так тяжело, что хочется вены порезать каким-нибудь утром или повеситься на белом проводе за окном. Я прошу, беги от меня. Беги и неважно куда. Я не умею любить. Я не хочу любить тебя...
Я не хочу чтобы твои слова, которые ты произносишь уверенным баритоном, вновь насквозь прожигали моё нутро. Я не хочу, чтобы твой голос, как наркотик, мчался по венам, отравляя все органы, плоть. Знаешь, я не хочу больше писать о вечном и любить предельно, до тошноты, до дрожи в голосе и в коленках. Я не хочу целовать тебя, чтобы от переизбытка чего-то такого терять сознание и начинать падать, как мне кажется в какую-то пропасть, а на самом деле в твои руки, затем на кровать. Понимаешь, с моей вселенной творится нечто. Я подолгу теперь не могу уснуть. Просыпаюсь всегда с рассветом и мне кажется, будто сотни жил начинают во мне гореть, будто сотни звёзд падают у меня внутри и сгорают там же. Это жуткая боль, я не хочу, чтобы ты это чувствовал. Я не хочу, чтобы сквозь сердце твоё надежда резала бритвой, чтобы ты пытался на шею накинуть шнур и камень, чтобы ты пытался пойти ко дну. Я желаю тебе добра. Я желаю тебе всего, не желаю только себя. Я пыталась играть свою музыку по параллели с тобой, чтоб наши пути никогда не пересеклись. Но неожиданно как-то сфера твоей планеты вписалась в мою. Наши орбиты столкнулись. Будем надеяться, что так же быстро они разомкнуться. Будем просто надеяться, что я не подохну каким-нибудь утром от этих чувств.
Понимаешь, тебе нет места внутри меня. Тебе нет места внутри моего пылкого сердца. Тебе нет места там, где ритмичные тексты отбивают пульсирующим виском; там, где тексты мои прожигают чьё-то нутро в грязном подъезде или душном метро. Мы сейчас лежим на краю, понимаешь? Мне нужно прыгать, а ты держишь за руку. Мы с тобой нарисованы на краю холста художника, прямо за нами кончается перспектива, она тонкой нитью уходит в даль. Я тушь. Я пятном на бумаге останусь навечно. Я останусь в твоей душе, но тебе здесь решать, чем останусь. Понимаешь, я всем твержу, что никого не люблю. Только ты согреваешь своей улыбкой мой дом. И за то время, пока мы были рядом, я запомнила все мельчайшие детали, я запомнила все твои фразы. Вот ты смотришь прямо в меня своим пронзительным взглядом. Смотришь так, будто любишь. Вот ключи звенят в твоих горячих ладонях. Ты завариваешь мне кофе, я стараюсь на тебя не смотреть, чтобы не утонуть. Я смотрю на тебя украдкой. Ты замечаешь, смеёшься даже. Я понимаю, что улыбка твоя способна залечить все мои раны. Я понимаю, что безнадёжно влюбилась, что я пропадаю. Прости. Это необъяснимо и лишь поэтому ценно. Постарайся меня понять. Я не пишу про любовь, я пишу только то, что диктует сердце. Понимаешь, ты заставляешь бежать по коже толпу мурашек, когда подходишь и нежно сжимаешь плечи, обнимаешь за талию. И когда говоришь со мной, я сбиваюсь с толку, мысли завязываются узлами прочными. Просто ты болишь у меня в груди острым осколком. Просто ты убиваешь меня изнутри. Я равнодушно переживала потери близких, но при виде тебя, меня что-то душит. И любая помощь теперь бесполезна.
Я не хочу от тебя прятать своё настоящее лицо. Я хочу, чтоб ты верил мне и знал правду. Я не буду скрывать и то, что однажды любила пылко. Это не было мимолётным чем-то. Это было совсем серьёзно, как у героев черно-белого фильма, где одна картинка мгновенно сменяет другую. И тогда мне разбили сердце. Мне казалось, что в мире теперь для меня нет места, мне казалось, что всё не значимо и так пусто. Вечерами я выходила на улицу и смотрела на небо звёздное, и хотела там раствориться. "Я отболевшим пустым нутром писала о том, о чём страшно думать - ты согреваешь улыбкой дом, а я сметаю обломки судеб. А я, истлевшая, всё же хочу зажечь искру в чьём-то светлом сердце, но с моей травмой смешно к врачу, с ней нужно намертво запереться и никого к себе не пускать; пусть дом пропахнет тоской и дымом, пускай остынет моя кровать, пока он... , столько стерпела о нём тетрадь, но тебе слушать - недопустимо. Я ежечасно твержу о том, что никого не люблю, но всё же питаюсь слепо твоим теплом и ненавижу себя до дрожи. Прочти, забудь меня и уйди, о лёд сплошной невозможно греться. Крутя осколок в моей груди, не забывай, что я целюсь в сердце..."
