"Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне".
Знаешь, мне нравится небо после дождя, когда тёмные тучи наводняют плоскость своей пустотой и, одновременно, тяжестью; как густые седые брови над сморщенными глазами старика, появляются мохнатые облака, а сквозь них просачиваются яркие лучи солнца, которое стремиться осветить чёрную сырую землю. Ту землю, которая пережила столько войн, впитала в себя тонны крови и похоронила миллионы людей. Ту землю, что когда-то разрывалась на куски от снарядов вражеских бомб; ту землю, что укрывает в недрах своих железные пули и награды за те пули, которые выстрелом убивали живое сердце - сердце, что умирать не хотело. Некоторые пули попадали в ногу, ниже колена, и тогда человек становился беспомощным, словно клоп, и полз, раздирая пальцами сырую чёрную землю, полз во имя Родины, во имя святой победы и мира.
Сколько погибло тех, кто не слышал разрыва бомбы, не видел той яркой вспышки, а упал в пропасть с обрыва, мгновенно разорвался на части, и ошмётки его не нашли могилы, их похоронила земля. Летом горького года они убиты. И у мёртвых безгласных есть всего лишь одна отрада - это вечная память, но никто не завидует ей. Если б залпы победы их, безымянных, воскресить бы смогли, тех, что вечности преданы. Если б плакать могилы смогли, океанов стало бы в трое больше. Если бы те, как герои павшие, нашли бы дорогу домой, хоть и спустя много лет, и склонились бы к чёрной родной земле. Там, где счастья доля бесспорная, там хранится кровная часть бойцов, их судьба на куски порванная и вечная вера в благодать. Давай постоим с тобой в поле тихом и помолчим, пусть охраняет память земля безмолвная. Они теперь там, где рёв машин, разрывающий воздух. Там, где в стихах написаны строки про отважных солдат и мальчишку, в глазах которого разбивалось небо. А теперь в моих, после всего написанного, отражается и искрится вечное небо Аустерлица.
Тот ничего не знает о войне".
Знаешь, мне нравится небо после дождя, когда тёмные тучи наводняют плоскость своей пустотой и, одновременно, тяжестью; как густые седые брови над сморщенными глазами старика, появляются мохнатые облака, а сквозь них просачиваются яркие лучи солнца, которое стремиться осветить чёрную сырую землю. Ту землю, которая пережила столько войн, впитала в себя тонны крови и похоронила миллионы людей. Ту землю, что когда-то разрывалась на куски от снарядов вражеских бомб; ту землю, что укрывает в недрах своих железные пули и награды за те пули, которые выстрелом убивали живое сердце - сердце, что умирать не хотело. Некоторые пули попадали в ногу, ниже колена, и тогда человек становился беспомощным, словно клоп, и полз, раздирая пальцами сырую чёрную землю, полз во имя Родины, во имя святой победы и мира.
Сколько погибло тех, кто не слышал разрыва бомбы, не видел той яркой вспышки, а упал в пропасть с обрыва, мгновенно разорвался на части, и ошмётки его не нашли могилы, их похоронила земля. Летом горького года они убиты. И у мёртвых безгласных есть всего лишь одна отрада - это вечная память, но никто не завидует ей. Если б залпы победы их, безымянных, воскресить бы смогли, тех, что вечности преданы. Если б плакать могилы смогли, океанов стало бы в трое больше. Если бы те, как герои павшие, нашли бы дорогу домой, хоть и спустя много лет, и склонились бы к чёрной родной земле. Там, где счастья доля бесспорная, там хранится кровная часть бойцов, их судьба на куски порванная и вечная вера в благодать. Давай постоим с тобой в поле тихом и помолчим, пусть охраняет память земля безмолвная. Они теперь там, где рёв машин, разрывающий воздух. Там, где в стихах написаны строки про отважных солдат и мальчишку, в глазах которого разбивалось небо. А теперь в моих, после всего написанного, отражается и искрится вечное небо Аустерлица.
