Когда закончатся все слова, когда я не удержу в руках своих хрустальный шар, - нам останется только молчать. Вспоминать то, что было, но покатилось к чертям. Я так устала доказывать всем, что я прочный каркас, только он проржавел, но совсем чуть-чуть; а душа у меня не святая, а пенопласт. Знаешь, ты себе самый лучший друг, но и самый опасный враг. Помнишь, как мы вдыхали воздух со сладким привкусом волшебства, а я падала и падала туда, откуда не возвращаются. Но неужели так поздно, чтобы что-то менять? Мне достаточно банальных драм; сколько уже я любила и ненавидела, сколько бросалась в омут ко всем чертям, а потом беспомощно барахталась на поверхности, сколько раз я сходилась и расставалась, - а теперь хватит! Сколько боёв уже было проиграно, сердце теперь как решето, пронизано пулями золотыми. Я устала, устала всё время размениваться на чувства, продавать себя по кускам. А между нами растёт всё та же пропасть, и имя ей..., я обещала не называть имён. Этот мальчишка в горле засел, как спица, раскалённая до красна. Знаешь, невозможно начать отношения, когда прошлые не закончены, когда сердце ещё горит и сжигает тех, кто имеет смелость дотронуться, ну хотя бы до края.
Может, мой голос звучит, не так, как раньше; может, я стала нервной и всё больше причиняю боль, только, мальчик мой, ты уж меня прости, я всё равно с тобой. Ты знаешь, как я люблю тебя. Просто так получилось, что внутри что-то сломалось; и в эту весну я должна не жить, а выживать. Да, мне приходится выкуривать пачки сигарет с вишнёвым привкусом, запить это горячим кофе и ночами сидеть и плакать. Знаешь, писатели вечно тронутые на псевдочувствительности. Знаешь, мой дорогой, я ненавижу прощания. Я ненавижу тот момент, когда уже слёзы скрывать нет сил, и хочется тебя крепко-крепко обнять и держать так, и плакать тебе в плечо. Знаешь, я больная, измученная старуха, но умею любить, как никто другой. Если это же ремесло, то я отточила его до блеска, прозрачного блеска горных снегов. Только всегда нужно помнить, что я держусь не на крепком канате, а на леске, натянутой между башен; если сорвусь вниз, то погибну. Я бы и с радостью прыгнула, только есть то, что меня остановит. Что же меня остановит? Только запах твоих духов, только ты.
Я ненавижу вокзалы и аэропорты, там где вечно теряется взгляд между людей. Знаешь, я совсем забыла, что значит быть смелой; мне что-то мешает тебя обнять. Вот бы, просто взять и вычесть время, что пролегло сплошными между нашими городами, сердцами. Вот бы, перешагнуть эту пропасть молвы и молчания, и сказать что-то нежное, очень важное. Я не привыкла с тобой прощаться, дни без тебя тянутся вечно, а потом два несчастных часа на встречу, и молчок. Снова я позвоню тебе, а перед этим будет слышен, раздирающий душу, гудок. Заешь, самым любим тяжелее всего сказать самое ценное, хоть они этого и заслуживают. Держись, не смотря на снующий ад, я всегда с тобой, до конца любого барометра. Держись и никогда не возвращайся назад. Я люблю тебя и ненавижу прощанья; только километры, они вновь тебя отобрали.
А я то думала, что будет небо, звёзды и профитроли;
но оказались слёзы, и грим, растекающийся от боли.
Может, мой голос звучит, не так, как раньше; может, я стала нервной и всё больше причиняю боль, только, мальчик мой, ты уж меня прости, я всё равно с тобой. Ты знаешь, как я люблю тебя. Просто так получилось, что внутри что-то сломалось; и в эту весну я должна не жить, а выживать. Да, мне приходится выкуривать пачки сигарет с вишнёвым привкусом, запить это горячим кофе и ночами сидеть и плакать. Знаешь, писатели вечно тронутые на псевдочувствительности. Знаешь, мой дорогой, я ненавижу прощания. Я ненавижу тот момент, когда уже слёзы скрывать нет сил, и хочется тебя крепко-крепко обнять и держать так, и плакать тебе в плечо. Знаешь, я больная, измученная старуха, но умею любить, как никто другой. Если это же ремесло, то я отточила его до блеска, прозрачного блеска горных снегов. Только всегда нужно помнить, что я держусь не на крепком канате, а на леске, натянутой между башен; если сорвусь вниз, то погибну. Я бы и с радостью прыгнула, только есть то, что меня остановит. Что же меня остановит? Только запах твоих духов, только ты.
Я ненавижу вокзалы и аэропорты, там где вечно теряется взгляд между людей. Знаешь, я совсем забыла, что значит быть смелой; мне что-то мешает тебя обнять. Вот бы, просто взять и вычесть время, что пролегло сплошными между нашими городами, сердцами. Вот бы, перешагнуть эту пропасть молвы и молчания, и сказать что-то нежное, очень важное. Я не привыкла с тобой прощаться, дни без тебя тянутся вечно, а потом два несчастных часа на встречу, и молчок. Снова я позвоню тебе, а перед этим будет слышен, раздирающий душу, гудок. Заешь, самым любим тяжелее всего сказать самое ценное, хоть они этого и заслуживают. Держись, не смотря на снующий ад, я всегда с тобой, до конца любого барометра. Держись и никогда не возвращайся назад. Я люблю тебя и ненавижу прощанья; только километры, они вновь тебя отобрали.
А я то думала, что будет небо, звёзды и профитроли;
но оказались слёзы, и грим, растекающийся от боли.
