Нет, придётся всё рассказать сначала, и число, и гербовая печать; видит Бог, я очень давно молчала, но теперь не могу молчать - этот мальчик в горле сидит как спица, раскалённая докрасна; либо вымереть, либо спиться, либо грёбаная весна.
Первый начал, заговорил и замер, я ещё вас увижу здесь? И с тех пор я бледный безумный спамер, рифмоплётствующая взвесь, одержимый заяц, любой эпитет про лисицу и виноград - и теперь он, да, меня часто видит и, по правде, уже не рад.
Нет, нигде мне так не бывает сладко, так спокойно, так горячо - я большой измученный кит-касатка, лбом упавший ему в плечо. Я большой и жадный осиный улей, и, наверно, дни мои сочтены, так как в мире нет ничего сутулей и прекрасней его спины за высокой стойкой, ребром бокала, перед монитором белее льда. Лучше б я, конечно, не привыкала, но не денешься никуда.
Всё, поставь на паузу, Мефистофель. Пусть вот так и будет в моём мирке: этот старый джаз, ироничный профиль, сигарета в одной руке. Нету касс, а то продала бы душу за такого юношу до гроша; но я грустный двоечник, пью и трушу, немила, несносна, нехороша. Сколько было жутких стихийных бедствий, вот таких ехидных и молодых, ну а этот, ясно - щелбан небесный, просто божий удар поддых.
Милый друг, - улыбчивый, нетверёзый и чудесный, не в этом суть - о тебе никак не выходит прозой; так что, братец, не обессудь.
Вера Полозкова
Первый начал, заговорил и замер, я ещё вас увижу здесь? И с тех пор я бледный безумный спамер, рифмоплётствующая взвесь, одержимый заяц, любой эпитет про лисицу и виноград - и теперь он, да, меня часто видит и, по правде, уже не рад.
Нет, нигде мне так не бывает сладко, так спокойно, так горячо - я большой измученный кит-касатка, лбом упавший ему в плечо. Я большой и жадный осиный улей, и, наверно, дни мои сочтены, так как в мире нет ничего сутулей и прекрасней его спины за высокой стойкой, ребром бокала, перед монитором белее льда. Лучше б я, конечно, не привыкала, но не денешься никуда.
Всё, поставь на паузу, Мефистофель. Пусть вот так и будет в моём мирке: этот старый джаз, ироничный профиль, сигарета в одной руке. Нету касс, а то продала бы душу за такого юношу до гроша; но я грустный двоечник, пью и трушу, немила, несносна, нехороша. Сколько было жутких стихийных бедствий, вот таких ехидных и молодых, ну а этот, ясно - щелбан небесный, просто божий удар поддых.
Милый друг, - улыбчивый, нетверёзый и чудесный, не в этом суть - о тебе никак не выходит прозой; так что, братец, не обессудь.
Вера Полозкова
