"Много женщин меня любило, да и сам я любил не одну".
Знаешь, я любил много женщин. И особо из них никого не помнил после жарких ночей. Я одновременно принадлежал им всем и был ничей. Я твердил, что свободен, но слишком был переменчив. Я без особых потерь и стенаний от них уходил, а они в след кричали, срывая голос. Что ни день, то была новая, и неважно брюнетка или блондинка. Я приглашал их в бар, звал в рестораны, а потом к себе на бокал вина - мы выпивали. Я любил много девушек, тех, с которыми много хочется; с которыми можно гулять по ночным городам и болтать о искусстве и пустоте. Одиночество - ерунда. Знал я, как лечить таких непорочных; знал, как могут они забывать о прошлом. Я мог говорить с ними про звёзды, помады и каблуки; мог говорить про императоров, политику, про корабли... Словом, я получал от жизни лишь удовольствие.
Только по-настоящему я никого никогда не любил. А ты была гибкая, как пластилин, вот поэтому и разбила мне сердце. И, когда я, как всегда уходил; ты смотрела вслед, не проронив ни единой слезы, словно была из железа. И тогда я почувствовал такую жгучую боль, будто в сердце моё вставили раскалённые до красна штыри. И казалось бы, ничего необычного, но что-то замкнулось в груди, прозвучал щелчок. Я влюбился в тебя, и не нужно тут лишних слов. Я тебя прижимал к горячей своей груди и слышал, как сердце твоё отбивает ритм. Я чувствовал, как ты дышишь и, замолкая на миг, целуешь меня прямо в лоб. Я влюбился в тебя, но ты ушла в пустоту. И теперь подушка моя и простыня пахнет твоими духами, и во всяких портретах я вижу только твоё лицо. Я посылал тебе сто тысяч проклятых сообщений, но ты всё равно молчала, допивая кофе на подоконнике у окна. Я знаю, ты не поверишь, что их было тысячи, но ты... ты такая одна. Вот прошло несколько месяцев, как я уже отчётливо знал количество ступеней до твоей запертой двери.
Знаешь, сегодня, шестнадцатого числа, я решил тебя разлюбить. Потому что ты там осталась, откуда я родом; я же теперь здесь, где моя работа. Я подумал, что без тебя мне будет легче идти по краю, перешагивая черту. Может ты станешь меньше писать о любви, о чувствах - об этом земном проклятье. Может, тебе без меня станет хоть чуточку лучше. Без моего вранья. Я был страшно гордый от того, что смог тебя разлюбить. Я был счастлив. Но вот прошло несколько дней и уже с утра начинает рвать, начинает крыть. И сначала мне было грустно, теперь хреново. Я пытался, но не смог тебя разлюбить. Знаешь, я усвоил из жизни самую важную истину: в мире есть всё, нет только справедливости. Я пытался тебя разлюбить, а не смог - видно, в сердце моём ещё остался запах твоих волос, видно помнит душа твой смех...
Знаешь, самых близких не выбирают и не могут потом забыть.
Знаешь, я любил много женщин, но запомнил тебя одну...
Знаешь, я любил много женщин. И особо из них никого не помнил после жарких ночей. Я одновременно принадлежал им всем и был ничей. Я твердил, что свободен, но слишком был переменчив. Я без особых потерь и стенаний от них уходил, а они в след кричали, срывая голос. Что ни день, то была новая, и неважно брюнетка или блондинка. Я приглашал их в бар, звал в рестораны, а потом к себе на бокал вина - мы выпивали. Я любил много девушек, тех, с которыми много хочется; с которыми можно гулять по ночным городам и болтать о искусстве и пустоте. Одиночество - ерунда. Знал я, как лечить таких непорочных; знал, как могут они забывать о прошлом. Я мог говорить с ними про звёзды, помады и каблуки; мог говорить про императоров, политику, про корабли... Словом, я получал от жизни лишь удовольствие.
Только по-настоящему я никого никогда не любил. А ты была гибкая, как пластилин, вот поэтому и разбила мне сердце. И, когда я, как всегда уходил; ты смотрела вслед, не проронив ни единой слезы, словно была из железа. И тогда я почувствовал такую жгучую боль, будто в сердце моё вставили раскалённые до красна штыри. И казалось бы, ничего необычного, но что-то замкнулось в груди, прозвучал щелчок. Я влюбился в тебя, и не нужно тут лишних слов. Я тебя прижимал к горячей своей груди и слышал, как сердце твоё отбивает ритм. Я чувствовал, как ты дышишь и, замолкая на миг, целуешь меня прямо в лоб. Я влюбился в тебя, но ты ушла в пустоту. И теперь подушка моя и простыня пахнет твоими духами, и во всяких портретах я вижу только твоё лицо. Я посылал тебе сто тысяч проклятых сообщений, но ты всё равно молчала, допивая кофе на подоконнике у окна. Я знаю, ты не поверишь, что их было тысячи, но ты... ты такая одна. Вот прошло несколько месяцев, как я уже отчётливо знал количество ступеней до твоей запертой двери.
Знаешь, сегодня, шестнадцатого числа, я решил тебя разлюбить. Потому что ты там осталась, откуда я родом; я же теперь здесь, где моя работа. Я подумал, что без тебя мне будет легче идти по краю, перешагивая черту. Может ты станешь меньше писать о любви, о чувствах - об этом земном проклятье. Может, тебе без меня станет хоть чуточку лучше. Без моего вранья. Я был страшно гордый от того, что смог тебя разлюбить. Я был счастлив. Но вот прошло несколько дней и уже с утра начинает рвать, начинает крыть. И сначала мне было грустно, теперь хреново. Я пытался, но не смог тебя разлюбить. Знаешь, я усвоил из жизни самую важную истину: в мире есть всё, нет только справедливости. Я пытался тебя разлюбить, а не смог - видно, в сердце моём ещё остался запах твоих волос, видно помнит душа твой смех...
Знаешь, самых близких не выбирают и не могут потом забыть.
Знаешь, я любил много женщин, но запомнил тебя одну...
