Здравствуй, моя неземная тоска, душу мою раздирающий вой. Жизнь снова бьёт меня по рукам, запрягает в конвой. Расскажи, мальчик мой, что с тобой? Разве тебя убивает гниющая боль? Разве ты знаешь, сколько стоило мне ремесло? Я хочу сказать, что люблю тебя, мне с тобой так повезло. Только ты несчастлив и раздражён, наверное, хочешь уйти. Только, если расстанемся, не выбрасывай валентинку, я только тебе дарила. Можешь идти, а я всё равно не перестану цитировать фразы их фильмов. Знаешь, уйдя, ты почувствуешь силы и лёгкость; а я невозможность проснуться в рассвет. С горьким запахом сигарет я написала стих, в нём говорится о том, что люблю тебя без причин и не хочу, чтобы ты вновь просыпался один. Вечер так тих, я засыпаю, а меня разрывают руки, чужие, которых совсем я не знаю. Чувства - не шансы для новых начал, это лишь место душевных могил. Мальчик мой, покажи мне свою любовь, пока ты её не пропил, не променял на шлюх.
Знаешь, мне с детства нравились крылья птиц и глаза, похожие на текло, когда ты смотришь в море глазниц и никак не отыщешь дно. Мне нравятся трещины по весне во люду и трещины в одиноких сердцах. Только март швыряет меня за дверь и приходится боль гасить полусладким красным вином, шагать по слякоти в сапогах. Немножко кружится голова, и эта любовь превышает мой болевой порог. Что же ты чувствуешь, перешагивая черту, пересиливая свой давний порок? Только небо кружится, как волчок, и я падаю. Рубашка клетчатая по швам идёт, и вырастают крылья из кожных пор; моя любовь мне вскрывает грудь, как хирург со стажем. И от этого мне ничуть не легче, а только хуже.
Здравствуй, моя тоска, я, пожалуй, пойду. В этом аду я рождена умирать.
Знаешь, мне с детства нравились крылья птиц и глаза, похожие на текло, когда ты смотришь в море глазниц и никак не отыщешь дно. Мне нравятся трещины по весне во люду и трещины в одиноких сердцах. Только март швыряет меня за дверь и приходится боль гасить полусладким красным вином, шагать по слякоти в сапогах. Немножко кружится голова, и эта любовь превышает мой болевой порог. Что же ты чувствуешь, перешагивая черту, пересиливая свой давний порок? Только небо кружится, как волчок, и я падаю. Рубашка клетчатая по швам идёт, и вырастают крылья из кожных пор; моя любовь мне вскрывает грудь, как хирург со стажем. И от этого мне ничуть не легче, а только хуже.
Здравствуй, моя тоска, я, пожалуй, пойду. В этом аду я рождена умирать.

