"Опасности таятся в наших спорах,
как будто мы с ладони на ладонь,
вблизи огня пересыпаем порох..."
Опасность - имя самое меткое и язвительное. Я эту девочку так навала, потому что она гонщица, ураган, она несёт за собой опасность. Да, она с интеллектом, да с горизонтом. Знает, что требуется, знает, чего желать.Она любила много парнишек, только кто не выдерживал - сам уходил, а кто оставался, она убивала. И теперь такой в душе у неё склеп, там весь гарнизон. И почему же под ней всё плавится и кренится, преломляется во сто крат; и тянет в бездну во ржи многотонный железный домкрат. Имя ей Ржавчина. "Из её отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря, можно делать бомбы, и будет лужица вместо нескольких городов". Эта девочка - сплошной боевой снаряд. Остаётся её только время от времени, соблюдая все правила и инструкции, поджигать, словно порох, заснувший на чистых ладонях странника. Ненависть заполнила её сердце чёрной смолой, этой вязкой жидкостью. Старый каркас проржавел, обнажив все систолы и диастолы, обнажив межрёберные пробелы и больную печёнку. И теперь каждый день, как вчерашний: до дури накуриваешься, напиваешься с подругами до тошноты. Чтоб сначала яркими казались все краски, чтоб было весело, только потом хреново; да так, что хочется прыгнуть вниз со скалы, забыть всех принцев и пролететь все сложные виражи.
Да, моя девочка, теперь ты живёшь как все. Каждое утро твоё начинается с еле разомкнутых глаз и охрипшего голоса, ты поднимаешься с белой измятой постели и начинаешь расчёсывать свои запутанные волосы. Выпиваешь горячий кофе и идёшь туда, откуда потом возвращаться не хочется. Вечером с плеч снимаешь тоску и бросаешь уставшее тело на простыни. А по ночам тебя вдохновляют мальчики, твои нежные мальчики. И каждому ты клянёшься в любви, говоришь до рассвета об этих искренних чувствах, а они слушают твои сказки и верят. Только помни, девочка, ты совсем не умеешь любить. Ты понимаешь это, но действуешь против воли, насильно. Ты впадаешь в отчаянье - это третье имя твоё. А башка гудит как чугун; твой единственный друг предатель, а парень лгун. И ты травишь, травишь себя сигаретным дымом, думая, что хоть так боль заглушаешь. Только она не проходит, не меняет место жительство на более южное и комфортное, значит, нравится ей у тебя.
Жаль, ты такая милая, но так тебе не везёт. И таких как ты уже нет в продаже, это не люди вовсе, а научные образцы или формы скульптур из стали. А я помню эти бархатные ладони, выступающие ключицы, словно у хищного волка резцы. И мне нравится этот прищур блядский и жест, когда ты чуть-чуть прикусываешь губу, а потом опускаешь невинно глаза. Ты же всеобъмлющая тоска, ты самый смертельный вирус. Расскажи мне девочка, как делают вас камнями, кусками стали? Вспомни, кем вы были и кем стали? Ты говорила, что ваши чувства переплавляют в золотые слитки, а у кого похуже - в чугунные перила; а потом снятся тяжёлые сны, где лестницы, границы и шум прилива. Вспомни, как ты глотала воздух, который был горек, который жёг и память не оставлял в покое. Помнишь, как вас упаковывали, да отсеивали каждую по структурам. Вспомни, как вас крошили на мрамор, вытёсывали божественные скульптуры. Моя девочка, вспомни это, чтоб мне рассказать, а потом забудь. Навсегда забудь.
Моя девочка, я надеюсь, ты научишься так любить, как в детстве; чтоб из сердца к другому сердцу вилась тонкая красная нить. Так любить, когда всё вокруг обретает цвет, вкус и резкость. Я прошу, обещай, что научишься так любить...
Опасность. Ржавчина. Отчаяние.
как будто мы с ладони на ладонь,
вблизи огня пересыпаем порох..."
Опасность - имя самое меткое и язвительное. Я эту девочку так навала, потому что она гонщица, ураган, она несёт за собой опасность. Да, она с интеллектом, да с горизонтом. Знает, что требуется, знает, чего желать.Она любила много парнишек, только кто не выдерживал - сам уходил, а кто оставался, она убивала. И теперь такой в душе у неё склеп, там весь гарнизон. И почему же под ней всё плавится и кренится, преломляется во сто крат; и тянет в бездну во ржи многотонный железный домкрат. Имя ей Ржавчина. "Из её отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря, можно делать бомбы, и будет лужица вместо нескольких городов". Эта девочка - сплошной боевой снаряд. Остаётся её только время от времени, соблюдая все правила и инструкции, поджигать, словно порох, заснувший на чистых ладонях странника. Ненависть заполнила её сердце чёрной смолой, этой вязкой жидкостью. Старый каркас проржавел, обнажив все систолы и диастолы, обнажив межрёберные пробелы и больную печёнку. И теперь каждый день, как вчерашний: до дури накуриваешься, напиваешься с подругами до тошноты. Чтоб сначала яркими казались все краски, чтоб было весело, только потом хреново; да так, что хочется прыгнуть вниз со скалы, забыть всех принцев и пролететь все сложные виражи.
Да, моя девочка, теперь ты живёшь как все. Каждое утро твоё начинается с еле разомкнутых глаз и охрипшего голоса, ты поднимаешься с белой измятой постели и начинаешь расчёсывать свои запутанные волосы. Выпиваешь горячий кофе и идёшь туда, откуда потом возвращаться не хочется. Вечером с плеч снимаешь тоску и бросаешь уставшее тело на простыни. А по ночам тебя вдохновляют мальчики, твои нежные мальчики. И каждому ты клянёшься в любви, говоришь до рассвета об этих искренних чувствах, а они слушают твои сказки и верят. Только помни, девочка, ты совсем не умеешь любить. Ты понимаешь это, но действуешь против воли, насильно. Ты впадаешь в отчаянье - это третье имя твоё. А башка гудит как чугун; твой единственный друг предатель, а парень лгун. И ты травишь, травишь себя сигаретным дымом, думая, что хоть так боль заглушаешь. Только она не проходит, не меняет место жительство на более южное и комфортное, значит, нравится ей у тебя.
Жаль, ты такая милая, но так тебе не везёт. И таких как ты уже нет в продаже, это не люди вовсе, а научные образцы или формы скульптур из стали. А я помню эти бархатные ладони, выступающие ключицы, словно у хищного волка резцы. И мне нравится этот прищур блядский и жест, когда ты чуть-чуть прикусываешь губу, а потом опускаешь невинно глаза. Ты же всеобъмлющая тоска, ты самый смертельный вирус. Расскажи мне девочка, как делают вас камнями, кусками стали? Вспомни, кем вы были и кем стали? Ты говорила, что ваши чувства переплавляют в золотые слитки, а у кого похуже - в чугунные перила; а потом снятся тяжёлые сны, где лестницы, границы и шум прилива. Вспомни, как ты глотала воздух, который был горек, который жёг и память не оставлял в покое. Помнишь, как вас упаковывали, да отсеивали каждую по структурам. Вспомни, как вас крошили на мрамор, вытёсывали божественные скульптуры. Моя девочка, вспомни это, чтоб мне рассказать, а потом забудь. Навсегда забудь.
Моя девочка, я надеюсь, ты научишься так любить, как в детстве; чтоб из сердца к другому сердцу вилась тонкая красная нить. Так любить, когда всё вокруг обретает цвет, вкус и резкость. Я прошу, обещай, что научишься так любить...
Опасность. Ржавчина. Отчаяние.
