Своими горькими слезами над нами плакала весна...
Никаких тебе войн душевных и эскадрилий. И сначала я путалась в разговорах, плакала и кидалась тебе на спину. А теперь ничего не чувствую или чувствую "ничего". Остаётся теперь тихонечко всхлипывать и молчать, пропадая в пустой квартире. Почему пустой? Потому что там нет тебя и твоих бесполезных вещиц. Ты пойми, я тебе отпустила, иди в путь, не прикасайся к моим обугленным шрамам, не целуй обнажённых ключиц. "Не моё" - равнодушно сказала подругам, пожав плечами. Тишина прозвучала громко. А потом я отвернулась, чтоб не заплакать, чтоб не изранить сердце тоской-иголкой. А ведь и правда, я же спала спокойно, не звонила ему после ночных дискотек по пьяни, не размазывала чёрную тушь по щекам, не валялась дни напролёт на диване. Только я его взрастила, как деревце молодое в саду, я ждала, пока он рос из щенка в благородного волка. Просто так не отдам, и только.
Я навзрыд кричала, выглядывая в окно с десятого этажа, что не нужен он мне. А сама не могу распрощаться, не могу просто так оборвать все связи и провода, удалить из сетей, и фотографии сжечь. Не могу перестать отвечать на звонки и писать. И теперь март наступает на пятки, радует солнечным днём и холодным ветром. Давай, поиграй со мной снова, стань моим трагическим февралём. Не играешь, значит боишься своих потерь. Я была этой зимой ещё улыбчивой девочкой, а теперь сонный, злой манекен. Вроде всеми желанна, а не любима никем. Это крайняя точка отсчёта, как писалось ранее. Вот бы нашёлся тот, кто меня вылечил от тебя, от безумной тоски, и крепко прижал к себе. Чтобы я белым подснежником расцвела, чтобы я под облаками встречала рассвет.
Март, словно мальчик, бежит по лужам. брызгая ложью на всех людей.
Я теперь знаю, как март прощается с пасмурным февралём.
Никаких тебе войн душевных и эскадрилий. И сначала я путалась в разговорах, плакала и кидалась тебе на спину. А теперь ничего не чувствую или чувствую "ничего". Остаётся теперь тихонечко всхлипывать и молчать, пропадая в пустой квартире. Почему пустой? Потому что там нет тебя и твоих бесполезных вещиц. Ты пойми, я тебе отпустила, иди в путь, не прикасайся к моим обугленным шрамам, не целуй обнажённых ключиц. "Не моё" - равнодушно сказала подругам, пожав плечами. Тишина прозвучала громко. А потом я отвернулась, чтоб не заплакать, чтоб не изранить сердце тоской-иголкой. А ведь и правда, я же спала спокойно, не звонила ему после ночных дискотек по пьяни, не размазывала чёрную тушь по щекам, не валялась дни напролёт на диване. Только я его взрастила, как деревце молодое в саду, я ждала, пока он рос из щенка в благородного волка. Просто так не отдам, и только.
Я навзрыд кричала, выглядывая в окно с десятого этажа, что не нужен он мне. А сама не могу распрощаться, не могу просто так оборвать все связи и провода, удалить из сетей, и фотографии сжечь. Не могу перестать отвечать на звонки и писать. И теперь март наступает на пятки, радует солнечным днём и холодным ветром. Давай, поиграй со мной снова, стань моим трагическим февралём. Не играешь, значит боишься своих потерь. Я была этой зимой ещё улыбчивой девочкой, а теперь сонный, злой манекен. Вроде всеми желанна, а не любима никем. Это крайняя точка отсчёта, как писалось ранее. Вот бы нашёлся тот, кто меня вылечил от тебя, от безумной тоски, и крепко прижал к себе. Чтобы я белым подснежником расцвела, чтобы я под облаками встречала рассвет.
Март, словно мальчик, бежит по лужам. брызгая ложью на всех людей.
Я теперь знаю, как март прощается с пасмурным февралём.
