"Не выходи из комнаты, и пускай только вэбка
Видит твоё лицо, а точнее - слепок.
Зачем выходить, если можно вусмерть напиться?
Не выходи из комнаты, на улице не столица".
Мне твердили, что не следует выходить из комнаты, что не нужно пить медовухи. Зачем же мне солнце, если повсюду шлюхи? Если их слушать и отвечать, то жизнь становится, словно бессмысленный ребус. Просыпаешься утром, ныряешь в холод, согреваешься в душе, выпиваешь несладкий кофе, собираешь волосы в хвост - никакой помады, выходишь и прыгаешь в переполненный троллейбус. У людей началась весна, а мне хочется скорей убежать туда, где время лечит; где боль, растворяясь, уходит в года. Только что-то мешает выйти из душного транспорта, из старой жизни. Просто мальчик в горле сидит как спица, раскалённая до красна, и теперь только вымереть либо спиться. Запереться в сердце, закрыв пустоту ребром, чтобы там не было никого.
Сила от взрыва одной планеты, меньше, чем сила моих обид. Я слёзы роняю на порванные листы, и хочется выпустить пулю в голень, чтобы я начала кричать. Чтобы зло вопрошала, пока в соседней комнате кто-то спит. Хочется биться рукой об лёд, только боль крепко держит душу в когтистых лапах и давно рядом со мной живёт. Только сначала, ты хочешь проверить, есть ли в душе любовь, нужен ли он? И теряешь. А ровно через неделю просишь у Бога немного веры и возвращенья его назад. И обещаешь себя исправить, если рядом опять будет он. Только память тебя подводит, режет кромку твоей души. Ты вспоминаешь о лете, начинаешь писать стихи и ведёшь разговоры с теми, кто для тебя никто. И теперь я превращаюсь в кучку пепла после прогулок по тем местам. Я вспоминаю, как здесь он со мною обедал, а здесь он читал. И после этого я становлюсь не спокойнее, но сильней. Что-то сломало меня и выжгло, и заставило всё менять.
Я уже сбилась в подсчёте дней. Дней, впустую потраченных на ненужные мне дела. Просто говорили, так надо - смотри туда, не моргай, спину ровно держи и не пей вина. Мне говорили, ещё успеешь пожить. Просто люди вывели алгоритм, схему, как нужно жить, чтобы стать, как они, чтобы следовать моде. Я так не хочу. Я хочу жить у моря, мама. Чтобы утром ранним прыгнуть в холодную чистую воду, чтоб она залечила все раны. Чтобы ночью небо пестрило от звёзд, чтобы я глотала воздух, чтобы он заполнял все мои полости как пластилин. Это и будет счастьем - глотать воздух, сладкий как мёд, и писать всё о нём стихи. Знаете, расскажите в следующей жизни мне всю эту муть: о том, чтобы взять кредиты, а потом не знать как вернуть, и жить в долгах. О том, как с трудом идти на работу, а, при возможности, сразу слинять. О том, кто есть трус, кто предатель, а кто слабак. Я преодолела достаточно мук. И теперь у меня есть право, которое не отнять - оставаться всегда свободной.
Видит твоё лицо, а точнее - слепок.
Зачем выходить, если можно вусмерть напиться?
Не выходи из комнаты, на улице не столица".
Мне твердили, что не следует выходить из комнаты, что не нужно пить медовухи. Зачем же мне солнце, если повсюду шлюхи? Если их слушать и отвечать, то жизнь становится, словно бессмысленный ребус. Просыпаешься утром, ныряешь в холод, согреваешься в душе, выпиваешь несладкий кофе, собираешь волосы в хвост - никакой помады, выходишь и прыгаешь в переполненный троллейбус. У людей началась весна, а мне хочется скорей убежать туда, где время лечит; где боль, растворяясь, уходит в года. Только что-то мешает выйти из душного транспорта, из старой жизни. Просто мальчик в горле сидит как спица, раскалённая до красна, и теперь только вымереть либо спиться. Запереться в сердце, закрыв пустоту ребром, чтобы там не было никого.
Сила от взрыва одной планеты, меньше, чем сила моих обид. Я слёзы роняю на порванные листы, и хочется выпустить пулю в голень, чтобы я начала кричать. Чтобы зло вопрошала, пока в соседней комнате кто-то спит. Хочется биться рукой об лёд, только боль крепко держит душу в когтистых лапах и давно рядом со мной живёт. Только сначала, ты хочешь проверить, есть ли в душе любовь, нужен ли он? И теряешь. А ровно через неделю просишь у Бога немного веры и возвращенья его назад. И обещаешь себя исправить, если рядом опять будет он. Только память тебя подводит, режет кромку твоей души. Ты вспоминаешь о лете, начинаешь писать стихи и ведёшь разговоры с теми, кто для тебя никто. И теперь я превращаюсь в кучку пепла после прогулок по тем местам. Я вспоминаю, как здесь он со мною обедал, а здесь он читал. И после этого я становлюсь не спокойнее, но сильней. Что-то сломало меня и выжгло, и заставило всё менять.
Я уже сбилась в подсчёте дней. Дней, впустую потраченных на ненужные мне дела. Просто говорили, так надо - смотри туда, не моргай, спину ровно держи и не пей вина. Мне говорили, ещё успеешь пожить. Просто люди вывели алгоритм, схему, как нужно жить, чтобы стать, как они, чтобы следовать моде. Я так не хочу. Я хочу жить у моря, мама. Чтобы утром ранним прыгнуть в холодную чистую воду, чтоб она залечила все раны. Чтобы ночью небо пестрило от звёзд, чтобы я глотала воздух, чтобы он заполнял все мои полости как пластилин. Это и будет счастьем - глотать воздух, сладкий как мёд, и писать всё о нём стихи. Знаете, расскажите в следующей жизни мне всю эту муть: о том, чтобы взять кредиты, а потом не знать как вернуть, и жить в долгах. О том, как с трудом идти на работу, а, при возможности, сразу слинять. О том, кто есть трус, кто предатель, а кто слабак. Я преодолела достаточно мук. И теперь у меня есть право, которое не отнять - оставаться всегда свободной.
